2. Амфора — глиняный сосуд яйцеобразт ной формы с двумя вертикальными ручками, служил для транспортировки и хранения жидкостей (вина) и других товаров.

3. В северной части Черного моря в результате различных морских работ (подводные археологические исследования, работы дноуглубительных машин, рыбаков, пловцов и водолазов) было обнаружено большое количество древней корабельной тары — глиняных амфор, служащих для перевозки различных жидкостей. В основном эти амфоры греческих, римских, малоазийских и местных центров.

4. Не совсем верно. В Северном Причерноморье целые амфоры широко использовались жителями вторично в домашнем хозяйстве. В них хранили различные жидкие и сухие продукты, носили воду. Иногда пустая импортная тара (амфоры) сама служила предметом торговли. Возможно, что пустые амфоры использовались вновь для перевозки вина, о чем, в частности, могут свидетельствовать обнаруженные в 1954 г. в Ольвии (Ольвия — древнегреческая колония, развалины которой находятся на берегу Днепровско-Бугского лимана у с. Парутино) склады привозных амфор V в. до н. э., обнаруженные на Таманском полуострове у ст. Сенной при раскопках боспорского города Фанагории, а также и в других местах.

5. В амфорах привозили на судах в Причерноморье вино, оливковое масло, нефть, краску, маслины, ви

Ноград, возможно зерно, рыбные консервы, пряности, шерсть и другие продукты, в освобожденной таре везлись обратно в метрополию соленая рыба, мед, воск и др. товары.

Семнадцатилетний Густав II Адольф стал королем, получив печальное наследие своего отца Карла IX: Швеция вела войну на два фронта. На востоке – с Россией и Польшей, на юге – с Данией, вечным соперником за овладение бассей-

На этой модели наглядно представлен способ поднятия корабля

Ном Балтийского моря. Распри с соседями способствовали тому, что шведский военный флот не только оказался устаревшим, но и сильно нуждался в ремонте. Лишь после заключения мира с Данией (1613 г.) и с Россией (1617 г.) Густав II Адольф смог серьезно приступить к осуществлению программы по строительству нового флота. В 1625 г. шведский флот усилился на 25 вновь построенных и несколько купленных за границей судов. В 1625 г. шведский король заключил договор с голландским частным судостроителем Хенриком Хи-бертсоном де Гроотом и его братом Арентом де Гроотом. Оба брата должны были построить на стокгольмской верфи два крупных и два малых военных корабля. Двумя большими парусниками

Были "Тре крунур" и "Ваза". Последнему, с его очень сильным артиллерийским вооружением, отводилась роль флагмана шведского блокирующего флота в 30-лет-ней войне. Действительно "Ваза" стал знаменитым кораблем, хотя его слава и не достигла таких размеров, чтобы затмить самые известные корабли — "Золотую лань" Дрейка и "Викторию" Нельсона. И это потому, что "Ваза" ни разу не вышел в открытое море. Этот корабль не принял участия ни в одном морском сражении, на нем также не было совершено ни одного увеселительного плавания.

Стокгольмский порт представляет собой целый лабиринт, состоящий из изгибов, каналов и островов. Из окон королевского дворца Тре крунур взгляд Густава II часто устремлялся в сторону

Бласехольмена – острова, на котором находились королевские верфи. Три года, не переставая, трудилась там пестрая семья мастеровых – плотников, пильщиков, токарей по дереву, кузнецов, бондарей, столяров, шорников и резчиков по дереву. Все это время на острове не смолкали звуки топоров, пил

И молотков. Стволы мощных деревьев пилили двуручными пилами. Сюда доставлялись канаты и такелаж, и был полностью обеспечен работой цех пушечных дел мастеров. День за днем Густав II Адольф любовно наблюдал за "Вазой". И велика была его радость, когда в конце 1627 г. корабль сошел со стапелей

Май 1961 г.: "Ваза" в сухом доке "Густав V", на бетонном понтоне, сооруженном на верфи Геф-леверфт специально для этой цели в Нюбрувикене.

Гии. Позднее в Гданьске он осуществил то, о чем говорилось в Ростоке. Основная мысль всех рассуждений сводилась к тому, что музей истории судоходства для организации систематических находок наряду с помощью морского ведомства и рыболовецких учреждений в первую очередь вынужден прибегать к помощи водолазов – ведь откуда, например, возьмет сегодня музей корабельные пушки периода позднего средневековья, если не будет заниматься систематическим обследованием прибрежных вод?

Интенсивное изучение архивных материалов вскоре привело к тому, что только в одной Гданьской бухте было установлено около 200 кораблекрушений и определены приблизительные места гибели этих кораблей. Однако список кораблекрушений включал в себя только те, которые произошли в период между XIII и XVII вв. Недавно д-р Смоларек обнаружил в Гданьском городском

Одна из 58 зарисовок раскопок останков "медного корабля" в Гданьской бухте

Одна из 58 зарисовок раскопок останков "медного корабля" в Гданьской бухте

Архиве планы рейдов, которые явились новинкой в его работе, да и, видимо, являются единственными документами подобного рода в мире. Совет портового города в XVI в. стал каждый год составлять планы рейда. На этих планах указывались все кораблекрушения, происходившие в соответствующем году, извлечение останков, вновь образовавшиеся мелководья, а также другие важные данные: например, указывались глубины в Гданьской бухте. Такие планы рейда составлялись до середины XIX в. Они являются, таким образом, настоящим кладезем для польских специалистов, занимающихся морской археологией. Останки всех 200 затонувших судов, обнаруженные на основе современных источников, находятся в так называемом треугольнике Гданьской бухты, ограниченной пунктами Хель-Гдыня-Штутт-хоф. Этот участок — что подверждается картой — имеет площадь в несколько квадратных километров и глубину от 5 до 20 м.

Однако, несмотря на это, для систематического обследования этот участок разделили на небольшие квадраты, которые вначале были обследованы спорт-сменами-подводниками с помощью акво-плана. Все обнаруженные таким образом погибшие корабли или останки судов, найденные рыбаками, моряками и спасательными обществами и признанные специальной группой работников музея исторически интересными, заносятся на специальную карту погибших кораблей вместе с останками, которые обнаруживаются в результате целенаправленной деятельности музея. В середине семидесятых годов на карту были занесены останки 22 обнаруженных погибших кораблей. Сразу же после обнаружения эти находки были предварительно измерены и сфотографированы, что явилось основой для дальнейшей исследовательской работы. Например, обнаруженный в июне 1969 г. морским ведомством и польским спасательным обществом корабль № 5 (медный корабль) был также обследован вначале только для картотеки. Ко

Рабль был случайно обнаружен в результате строительства гданьского северного порта, когда драгами прощупывалось дно бухты с целью выявления препятствий. В то время польские музейные работники уже интенсивно работали над исследованием шведского флагманского корабля "Солен", который был потоплен польскими судами в сражении у Оливы в 1627 г., у них не было времени заниматься "новым" кораблем. Лишь с мая 1971 г. началось непосредственное изучение, хотя, как и прежде, основное внимание было приковано к "Солену". В 1973 г. предварительные обследования останков корабля № 5 были закончены. В последующие годы должны были начаться систематические раскопки судна. Однако это проще сказать, чем сделать, ибо условия работы были отнюдь не ободряющими: корабль лежал на расстоянии 3 миль к северо-востоку от Гданьска на 18-метровой глубине прямо на линии фарватера, ведущего в Гдыню и Гданьск. А так как ежегодно над местом находки проходило около 2500 судов, можно себе представить, что происходило в летние месяцы на рабочей площадке. Другую трудность являли сами раскопки. Холм состоял из металла, песка, смолы и пека — твердая асфальтовая рубашка не позволяла применить обычные методы раскопок.

Д-р Смоларек так описал эту фазу работы: "То, что совершили подводники в эти дни, было непостижимым. Когда они поднялись на поверхность, их неопре-новые костюмы и акваланги были все в смоле, на палубе они повсюду распространяли запах смолы, а солнце делало свое дело. Все было липким и грязным, волосы склеились, койки и одежда были в грязи — это были страшные дни для всех нас". В конце концов раскопки стали вести изнутри: в одном из концов холма водолазы убрали три бочки и стали систематически работать в горизонтальном направлении (обычно раскопки судна ведут сверху, удаляя слой за слоем).

Среди прочих предметов водолазы

По поводу этого сражения Нельсон писал: "В два часа победа постепенно начала склоняться на нашу сторону. Вражеский строй большей частью прекратил огонь. Несколько плавучих батарей относило течением. Потери датчан, получавших постоянно подкрепление с суши, были огромны. "Даннеброг", датский адмиральский корабль, героически оборонялся, несмотря на пожар, бушевавший вот уже два часа на его палубе. 260 человек из числа команды были убиты или ранены, ибо после спуска флага была допущена роковая ошибка: когда наши шлюпки подошли к кораблю, чтобы снять пленных, по ним был открыт огонь. Поэтому "Элефант" и "Клаттон" беспощадно изрешетили уже и без того полуразбитый корабль. Несколькими ядрами перебило якорные канаты "Дан-неброга", и ветер понес корабль на мель возле крепости "Три короны", и в половине четвертого он взлетел на воздух".

После этого сражения в датских водах некоторое время военных сражений не было. Лишь через шесть лет, когда Дания все больше начала сближаться с Францией, Копенгаген подвергся такому сильному обстрелу английского флота, что Дания капитулировала. Одним из условий капитуляции была передача флота Англии, так как малочисленные датские корабли при каждом удобном случае навязывали обычно превосходившему их противнику ожесточенные бои. Однако не все капитаны приняли условия капитуляции, за ними была устроена настоящая охота, чтобы наконец вынудить сдаться.

Последним датским линейным кораблем — "Принс Кристиан Фредерик" — командовал капитан Ессен. Одна часть английского флота стала в Оерезунде, а другая — погнала датчанина на юг в проливе Каттегат. Однако капитан Ессен как бы чувствовал, что в Оерезунде его ожидают вражеские пушки, и направил свой корабль к Большому Бельту. Здесь он развернулся и, прижимаясь к берегу, под прикрытием ночи поплыл навстречу врагу. Однако мель преградила путь судну. Когда занялся рассвет, англичане приблизились к севшему на мель датчанину. Несколько часов длилось сражение, прежде чем судьба последнего датского военного корабля была решена. Горящий, разбитый, он перевернулся на бок.

Через несколько дней жители Иддер-би, наблюдавшие за боем, вырезали на валуне следующие памятные слова: "В 300 метрах от этого камня 22 марта 1808 года после героического сражения с намного превосходящим противником затонул линейный корабль «Принс? Кристиан Фредерик» ".

Приблизительно 150 лет спустя этот камень случайно обнаружил копенгагенский спортсмен-подводник Орла Якоб-сен, гулявший по берегу между Оденом и Иддерби. Так как расстояние в 300 м было небольшим и поиски могли обещать успех, тем более что на морской карте здесь были отмечены лишь небольшие глубины, Орла и его товарищи стали спускаться под воду и систематически обследовать район, где могли находиться останки корабля. Однако их усилия оказались безуспешными, хотя они расширили радиус поисков до 400 м. Тогда они сделали то, с чего, собственно, следовало начинать: аквалангисты стали разыскивать сведения об обстоятельствах гибели корабля. На кладбище в Одене они обнаружили могильную плиту и памятную доску, а в церкви еще одну доску, а также модель искомого корабля — все это в какой-то степени рассказывало о гибели "Принса Кристиана Фредерика", но не могло быть вместе с тем отправной точкой для определения места сражения. Наконец они познакомились с одним старым рыбаком, который показал им садовую мебель, сделанную из досок корабля, принесенных течением, а от своего деда он знал также место, где затонул корабль. Когда неутомимые копенгаген-цы последовали его указаниям, они действительно обнаружили в песчаном дне несколько малоприметных холмов и вскоре уже держали в руках первый кусок дерева старинного корабля. Корабль лежал всего лишь на семиметровой глубине. Раскопки, проводившиеся под

Покровительством датского музея судоходства, производились энергично. В течение короткого времени д-р Морген-штьерне, директор музея, получил от подводников наряду с точной зарисовкой места находки детали униформы, тарелки, табакерку, картечь, английские и датские пушечные ядра, остатки каната, деревянные тали, железные и бронзовые штыри, судовой фонарь, а также много других предметов оснащения корабля.

Так как поднятие на поверхность всех останков предусмотрено не было, аквалангисты получили от государства разрешение использовать их по своему усмотрению, правда с оговоркой, что все ценные в археологическом отношении находки должны передаваться в музей.

Спортсмены-подводники Орла Якоб-сена оказали также помощь при исследовании памятников древней истории. Началось это с того, что Орла однажды услышал от своей жены историю, рассказанную ее бывшим школьным учителем. Этот учитель в Праэстро Харри Хансен часто рассказывал своим ученикам о Гонге Ховдингене — легендарном герое освободительного движения Дании периода средневековья. При этом учитель указывал на то, что раньше, около 1200 г., линия побережья в этом районе проходила совершенно иначе. Например, название местечка Скибинге (скиб — корабль) говорит о том, что оно когда-то возникло из старинного рыбачьего поселения. А приблизительно там, где сегодня находится Юнгсхофед, был остров,

На котором возвышался королевский охотничий замок. Согласно легенде, король прятал здесь свои сокровища, которыми хотел завладеть Гонге Ховдинген. Для этого он якобы проскакал через мост, ведший к замку. Позднее замок снесли, а мост, так как им больше никто не пользовался, вероятно, разрушился.

Статьи: "Среди огромного числа иностранцев, посещающих нашу страну, имеется много эльджинов. Их наглость направлена не на то, чтобы увести Акрополь, как это сделал много лет назад с помощью чужеземных турецких захватчиков британский дипломат. Охотнее всего они бы увезли с собой произведения искусства из наших музеев и античных мест, однако там слишком много глаз. Поэтому эльджины обращаются к морю, хранящему множество археологических сокровищ, где они считают себя в безопасности…".

Реакция греков понятна, ибо злодеяние лорда Эльджина не забыто. История эта началась в 1687 г., когда турки использовали Парфенон как пороховой склад. В результате прямого попадания снаряда венецианских артиллеристов крыша Парфенона взлетела на воздух.

Томас Брюс, граф Эльджин и посол при Великой Порте, начал в 1802 г. беспокоиться о безопасности еще сохранившихся фризов Парфенона Фидия, так как греки начали вооруженные выступления против турецкого господства. Лорд Эльджин распорядился снять фризы с храма победы и со стен Акрополя, упаковал их в 16 больших ящиков и под присмотром секретаря посольства м-ра Гамильтона отправил в Англию на бриге "Ментор". Вечером на второй день плавания корабль попал в шторм, его отнесло к острову Кифера, где он ранним утром разбился о рифы. Тем самым "Ментор" пополнил длинный список кораблей, которые пытались доставить произведения греческого искусства под защиту иностранного эллинофила.

Гамильтон и команда корабля спаслись — произведения же искусства остались лежать на дне Средиземного моря на глубине 16 м. Лорд Эльджин, который придавал этим культурным ценностям "больше личного, чем делового значения", назначил итальянского специали-ста-спасателя Базилио Меначини из Специи британским вице-консулом. Это была высшая должность, на которую мог назначать Эльджин. Но если бы Меначини не сумел достать фризы в течение трех месяцев, он лишился бы звания.

Между тем Гамильтон пристально следил за районом моря, в котором находился драгоценный груз. Интриги, пираты и русские морские офицеры не давали покоя Гамильтону. После начала войны он попытался направить в Киферу для спасения брига английский военный корабль "Викториозу", а Меначини — "Специот". Однако эта попытка не увен

Чалась успехом. Когда русские предлс жили свои услуги, лорд не хотел об это и слышать.

Случается редко — они совершали погружения на рейде. Так проходил год за годом, но никакой, даже мельчайшей, находки сделать не удавалось. И кто знает, чем кончилось бы все это, если… не поддержка друга Руне Арне Адольфс-сона — командира корабля САС (Скандинавские авиалинии), вновь ободрившего энтузиастов-ныряльщиков. Летчик помог подводникам и практически. Он достал для них некоторые документы из копенгагенского архива.

18 августа 1965 г. был легкий зюйд-вест. Группа Руне решает погрузиться приблизительно в километре южнее порта. Ранее этого места они старались избегать, так как здесь вливались в море сточные воды города. Однако благодаря зюйд-весту вода оказалась относительно чистой. Вскоре после погружения всего лишь на расстоянии 75 м от берега, на глубине 7 м они обнаружили первый ржавый ком, затем находки стали учащаться. Больше не оставалось сомнения, что обнаружены останки корабля (как выяснилось позднее — по находке серебряной ложки, – это был "Ганнибал"). Последующие погружения стали концентрироваться в этом районе — в одном только 1966 г. было поднято на поверхность 2000 кг ржавых комьев. О точном обмере находки нечего было и думать, так как в результате слишком малой глубины морское дно было подвержено постоянным изменениям.

Один из подводников, Петер Маннеке, являлся сотрудником музея в Висби. Он позаботился о том, чтобы все находки попали в надежные руки.

Посетители Готландского форзала — так официально именуется музей — могут убедиться в успехах спортсменов-подводников: здесь представлено около 50 находок, имеющих большую культурно-историческую ценность, в частности серебряная ложка с выгравированными гербами, двухшиллинговые монеты чеканки 1564—1565 гг., пистолет с колесным замком и инкрустацией из слоновой кости, сабля с кожаными ножнами, небольшая пороховница, нижняя

Город Висби на острове Готланд, около которого в 1566 г. затонул датско-любекский флот

Часть деревянного шомпола с медными насечками, деревянный пыж для пушки, четыре железные пушки, четыре дюжины пушечных ядер, свинцовые ружейные и пистолетные пули, ножны для ножей и сабель, части холодного оружия, посуда, горшки, кружки и котлы из керамики, цинк и бронза, а также большое количество фрагментов самых различных бытовых предметов. Успехом увенчалась также работа в архиве: удалось точно установить развитие событий в июле 1566 г. 26-го, утром, начиная с девяти часов объединенный флот Дании и Любека в составе 37 кораблей под командой адмирала Ханса Лауритсона вел ожесточенное сражение севернее Оланда со шведским флотом под командой адмирала Класа Кристенсена Хорна. Сражение закончилось около 16 часов. Горящие

Корабли плавали вокруг. Шведы отступали к материку, а корабли датско-лю-бекского флота собрались вокруг адмиральского корабля любекцев, потерявшего в сражении грот-мачту. Адмирал и бургомистр Любека Бартоломей Тиннап-фелль порекомендовал взять курс на Данциг, чтобы отремонтировать там поврежденные корабли. Однако датский адмирал стал возражать, так как среди погибших находился датский дворянин Кристофер Моргенсон, который должен был быть похоронен в датской земле. По этой причине флот отправился к Готланду и бросил якорь на рейде Висби.

Во второй половине дня 28 июля после того, как похоронили датского дворянина и все аристократы вновь поднялись на борт, начался шторм. Енс Билле, местный феодал, посоветовал капитанам, что-

Шведский адмирал Клас Христенсон Хон, сражавшийся 26 июля 1566 г. у Ёланда против датско-любекского флота

В начале 1969 г. один итальянский рыбак, бросавший сети вблизи деревни Партиселло на берегу Мессинского пролива, сделал удивительное открытие: он вытащил рыбу, обитающую на скалистом грунте. Может быть, внизу находился риф. Чтобы не порвать сети, он попросил своего товарища, спортсмена-под-водника, обследовать в этом месте морское дно. На 35-метровой глубине аквалангист обнаружил не риф, а нагромождение камней, вокруг которых находились останки античного корабля. Между камнями лежало около 200 амфор вместе с чернолаковыми тарелками, чашками, горшками и кувшинами с ручками. Рыбак и его помощник решили тайно поднять найденное, чтобы затем выгодно продать все на антикварном рынке. Они наняли еще нескольких водолазов, под прикрытием рыболовного катера спускались несколько раз к месту находки и перенесли большое количество поднятых предметов на мелкое место, расположенное вблизи от берега. Ночью они вернулись и забрали добычу. При этом тяжелые предметы они сначала тащили по дну в сетях, а затем поднимали на поверхность.

После того как на поверхность было поднято большинство амфор, они неожиданно обнаружили несколько кусков бронзы, при более подробном изучении

Оказавшихся частями двух бронзовых статуй в натуральную величину. Похитители поняли, какую большую прибыль эти вещи могли бы принести им на европейском антикварном рынке, и стали обследовать место находки со все большей тщательностью, пытаясь найти как можно большее количество частей статуй.

Во время разграбления останков корабля они обнаружили не менее трех больших якорных штоков, два из которых были снабжены надписями. Кроме того, они подняли другие свинцовые части якорей и приблизительно 20 свинцовых слитков круглой формы, снабженных клеймами плавилен. Части якорей и слитки были разбиты и проданы как лом, в результате чего была исключена возможность научного анализа.

Пираты морского дна несколько месяцев хозяйничали на месте находки, пока у них не возникли финансовые разногласия. Слухи о найденных предметах, их продаже, в особенности о продаже великолепно сохранившейся бронзовой головы достигли д-ра Джузеппе Фоти, занимавшего ответственный пост в Национальном музее Реджо-ди-Калаб-риа. Действия рыбака и его помощников окончились подобно многим аналогичным операциям: обыск полиции, обнаружение находок, судебный процесс и осуждение "любителей амфор".

Д-р Фоти попросил полицию города Мессины продолжить обследование места находки. Это задание было поручено Франку Колозимо, опытному исследователю останков затонувших кораблей. Д-р Фоти привлек также к раскопкам музей Пенсильванского университета.

Летом 1970 г. начались четырехнедельные раскопки итальянскими и американскими подводными археологами.

Вначале были обнаружены чернолако-вые чаши с двойными ручками, части кухонной посуды, деревянный горшок, два чернолаковых фонаря, затем кувшин для вина и глиняная ступа. Одной из наиболее интересных находок оказался хорошо сохранившийся предмет из дерева, так называемое "рыбацкое мотовило". Еще и сегодня рыбаки используют такое мотовило для наматывания веревок.

Никах не дается никакой информации о потоплении "Каира". Только в сохранившемся дневнике одного юнги сказано, что происходило в эти минуты. Несмотря на работу всех помп, вода в трюме "Каира" постоянно прибывала. Отдельные части палубы уже покрылись водой, когда команду, состоявшую из 160 человек, принял на борт другой корабль Северных штатов. Далее юнга записал: "Мы успели укрыться своевременно, иначе нас захлестнул бы адский котел пенившейся воды. Через 12 мин после первого взрыва от канонерки на поверхности были видны только верхушки труб и флагшток…"

В январе следующего года до командующего военно-морскими силами Северных штатов дошли слухи, что Южные штаты с помощью водолазного колокола пытаются снять с "Каира" орудия и другое ценное оборудование. Чтобы проверить правильность информации, 27 января 1863 г. на реке Яцоо на трех катерах появился очень опытный моряк контр-адмирал Дэвид Д. Портер. Следов южан он не обнаружил, также не увидел и "Каир". Корабль погрузился в ил, и вода целиком скрыла канонерку от любопытных взглядов. Летом и осенью того же года при малой воде было сделано несколько попыток поднять "Каир", однако все они оказались напрасными…

В середине пятидесятых годов нашего столетия д-р Эдвин Г. Бирсс — специалист по истории Гражданской войны в Америке — при изучении архивных материалов натолкнулся на уже упомянутый нами дневник, а тем самым и на факт гибели "Каира". Вместе с геологом Вар-реном Грабо и его коллегой М. Д. Джэк-сом 12 ноября 1956 г. на небольшом катере он отправился к тому месту на реке, где, по их мнению, все произошло. День оказался благоприятным, так как уровень воды в Яцоо был на полметра ниже обычного. Их единственным научным инструментом был компас. Они надеялись, что стрелка компаса начнет реагировать, как только они окажутся над бронированной канонеркой. Так и

Произошло: внезапно стрелка компаса повернулась на 180°. Ученые стали пробивать ил металлическим прутом, который уперся в "Каир".

Однако запланированное поднятие судна нельзя было осуществить: не было финансовых средств. В 1959 г. помощь предложили два водолаза — Кен Парке и Джеймс Харт. В мутной воде, опираясь только на собственное чутье, они пометили буями основные точки корабля и сильной струей воды очистили от ила капитанский мостик. Во время этого первого этапа работы под водой были сделаны многочисленные находки: шпаги, мыльница, таз для умывания, зеркало, банка сапожного крема, медицинские пузырьки, складной стул, ванна для мытья и несколько приборов для передачи информации. Из мастерской канонерки были подняты на поверхность наковальня, тиски, молотки, стамеска и резец.

В следующем году фирма "Андерсон и Талли" предоставила для поднятия судна плавучий кран "Портерфилд". После нескольких неудачных попыток — тросы и толстый стальной канат не выдерживали — 14 сентября капитанский мостик был отделен от копуса и поднят на поверхность. Стены мостика были выполнены из 60-см дубовых досок и покрыты 5-см железными плитами. Эта находка пробудила интерес губернатора штата Миссисипи, который пообещал энтузиастам помощь.

В последующий период работы по поднятию корабля продолжали гражданские и военно-морские водолазы. С помощью пневматического эжектора "Каир" был очищен от ила. Затем на корпусе судна укрепили понтоны, чтобы поднять канонерку по тому же принципу, по которому был поднят "Ваза". Однако здесь эта система оказалась неэффективной: при подъеме понтоны сорвало с якорей и унесло течением.

Звание "морской корабль". Развитие Ганзы было трсно связано с этим кораблем, о котором впервые официально упоминается в 1206 г. Он явился материальной основой быстро развивавшейся морской торговли.

Примерно два десятилетия назад важнейшими археологическими находками, относящимися к судоходству ганзейского периода, считались: части северного торгового судна и лодки периода ХН-ХШвв., обнаруженные в Бергене: фрагменты корабля, найденного у Фальс-тербо, а также останки 20 судов, найденные у Кальмара, самое древнее из которых, очевидно, относилось к середине XIII в. Однако все это померкло, когда в конце 1962 г. появилось два сообщения ученых, занимающихся историей Ганзы и кораблестроения. Одно сообщение пришло из Норвегии: там археологи при раскопках на территории бывшего "немецкого моста" в Бергене натолкнулись на части трех ганзейских когг, датируемых приблизительно 1250 г.

Другое сенсационное сообщение поступило из ФРГ: бельгийский земснаряд "Алезиенне" в начале октября во время работ по созданию нового фарватера для разворота судов в порту "Ойропахафен" на левом берегу реки Везера у Бремена обнаружил корпус судна, лежавшего под четырехметровым слоем песка. Хорошо сохранившаяся ганзейская когга оставила далеко в тени все то, что имелось до сих пор в этой области. Как ни изучали ученые исторические источники, представление о когге оставалось неполным, так как до того не было обнаружено ни одного оригинального судна этого типа. Теперь вечная мечта исследователей Ганзы — найти хорошо сохранившуюся коггу – осуществилась. Вначале показались лишь части стенки левого борта, штевня и кормы. Корпус глубоко уходил в склон оконечности косы, выступающей на 75 м в Везер. Эта коса представляла собой остатки широкой береговой полосы, которая была ликвидирована в связи с

Консервация и реставрация требуют большего времени, чем исследование и извлечение находки

Необходимостью расширения фарватера. Во время работ масса, состоявшая из наносного песка и илистой глины, сползла с корпуса, и он частично оголился. Во время приливов и отливов, которые определяют уровень воды в реке Везере вплоть до Бремена, части корабля были видны лишь через определенные промежутки времени. Однако даже при-отливе большая часть когги находилась под водой.

Уже через несколько дней – для работников музея сообщение по радио явилось настолько неожиданным, что нужно было срочно принимать меры по спасению, – на корабле стали заметны признаки разрушения, не говоря уже о

Том, что некоторые части и до этого отвалились.

Позднее археолог Ульрих Руофф со своими помощниками во время одного из погружений в южной части Цюрихского озера обнаружил первобытное поселение. Оно находилось на небольшом возвышении, на мели, которую называют "Малый печник". По названию это городище было известно давно, однако предполагалось, что оно находилось на берегу и было засыпано при строительстве набережной.

Остатки поселения, обнаруженные в озере Бользена (IX – VIII в. до н. э.). В результате сильных климатических колебаний уровень воды периодически понижался в течение нескольких столетий. Поверхность береговой зоны, состоявшая из озерного мела, была идеальным местом для строительства. Когда уровень воды вновь начинал подниматься, жители уходили. Озерный мел предохранил фундаментные сваи от разрушения, в результате чего подводные археологи смогли получить сведения об этих древних поселениях

С удивлением подводные археологи обнаружили остатки доисторического поселения.

Как это часто бывает с археологическими находками, их дальнейшее существование оказалось под большой угрозой. Именно в этом месте предполагалось отвоевать у воды 14 м для строительства набережной: строительные работы, а также волны от проходящих судов могли полностью уничтожить место находки. Медлить было нельзя! Небольшой пароход "Лютцелау", обсдуживавший обычно отдыхающих, был превращен в исследовательское судно: были оборудованы научная и фотолаборатории, помещения для хранения находок, для отдыха и переодевания аквалангистов и для

Хранения приборов; по контрольным точкам на берегу археологи промерили исследуемый участок размером 80 х 80 м и разметили его ярко-желтыми буями..

Основной задачей аквалангистов были не поиски хорошо сохранившихся находок, а составление точного плана, который бы фиксировал положение каждой сваи, каждой балки, каждого черепка, как в горизонтальном, так и вертикальном положении. Это делается с помощью методов, которые постоянно совершенствуются. Эскизная съемка под водой осуществляется с помощью рамки величиной в 1 кв. м с нитями, натянутыми на расстоянии 1 дм друг от друга. Эта рамка накладывается на размеченные поля, обозначенные буквами и цифрами. Вначале эскизы изготавливались в уменьшенном масштабе; однако, когда с понижением воды выяснилось, что подводник, одетый в шерстяные и резиновые перчатки, не может больше держать карандаш, то эскизы стали вычерчивать жирным грифелем на пластине из плексигласа в масштабе 1:1.

Центров мировой торговли — город стал основным перевалочным портом Северной Европы: после оккупации Голландии весь ее прежний товарооборот перешел к ганзейскому городу. Однако гамбургское купечество оказалось не во всем подготовлено к этому, прежде всего не хватало наличных денег для срочной оплаты фрахтов, а банки требовали за предоставление кредитов до 30%.

В такой ситуации купцы стали искать помощи. Материковые государства воевали или же оказались некредитоспособными в результате прошлых войн. Единственной европейской державой, разбогатевшей во время войн, была Англия. Она использовала свой мощный флот для того, чтобы отобрать у Франции и ее союзников все колонии. Одновременно Англия расширила свою мировую торговлю и увеличила промышленность. Союзники Англии на материке должны были нести всю тяжесть войны, а недосягаемый остров собирал добычу. Просьбу Гамбурга о помощи в Англии услышали, так как, во-первых, Гамбург был также врагом Франции, а во-вторых, рассудили, что если торговля Гамбурга будет успешной, то Англия на этом также заработает. Поэтому лондонские банки собрали необходимые 24 миллиона талеров.

В начале октября 1799 г. эта сумма в количестве 1000 золотых и 500 серебряных слитков была подготовлена. Первоначально планировалось погрузить ценный груз на один из торговых кораблей и отправить его с конвоем. Однако эта идея была вскоре оставлена, так как на море было очень неспокойно: хотя французский флот больше не существовал, в море все равно было несколько каперских судов, плававших под французским флагом и рассматривавших пролив как место охоты за добычей. В конце концов для перевозки золота английское правительство предоставило военный корабль "Лютину". Это был быстроходный парусный фрегат водоизмещением 900 т, имевший на борту 52 пушки и 280 человек команды.

Золотые и серебряные монеты – главная притягательная сила для искателей сокровищ

При соблюдении полной секретности сокровища в бочках и ящиках были погружены в трюм фрегата, и вечером 9 октября 1799 г. "Лютина" при хорошей погоде покинула Ярмут-Роадс. До Гамбурга корабль должен был зайти еще на голландский остров Тексель, чтобы оставить 140 ООО фунтов, предназначенных в качестве жалованья для находившихся там английских войск.

В первые часы погода была для "Лютины" удачной. Однако около полуночи, когда корабль уже находился на широте Гельголанда, начался сильный шторм; на рассвете "Лютина" уже лежала на дне моря. Она наскочила на песчаную банку вблизи острова Тершеллинг и тут же опрокинулась — лишь одному из 280 человек команды удалось пережить катастрофу на несколько часов.

Как только весть о гибели "Лютины", а одновременно и о большом коли-

Две 12-фунтовые пушки и якорь, стоящие у входа в порт острова Тершеллинг, напоминают о судьбе "Лютины"

Честве денег, золота и серебра, находившихся на ее борту, пришла в Голландию, Голландия — бывшая союзница Франции, а следовательно, находившаяся в состоянии войны с Англией – объявила, что она конфискует корабль. Казалось, Англия навсегда потеряла сокровища, так как с английской стороны что-либо предпринять было невозможно. Правда, владельцы золотых и серебряных слитков не понесли убытков в связи с катастрофой: груз был застрахован у "Ллойда".

Летом 1953 г. было предпринято первое крупное обследование на дне бухты Хадденбюер-Нор у берегов Хайтхабу. Цель подводных исследований состояла в том, чтобы выяснить, имелись ли еще на дне остатки портовых сооружений, останки затонувших кораблей или другие находки, попавшие в воду во время сражений или при погрузочных работах. Аквалангисты обнаружили целую группу стоящих близко друг к другу забитых в грунт свай. Сваи были расположены по семь-восемь рядов, стоявших друг против друга. Длина этого сооружения равнялась 160 м. Очевидно, эти сваи вместе с другими, меньших размеров, составляли портовое укрепление. Кроме большого количества отдельных предметов, как, например, железные изделия и оружие, вблизи свай были обнаружены также останки затонувшего корабля. Извлечение отдельных частей корабля не пред-

Ставляло больших трудностей, так как глубина была небольшая, а из-за крайне плохой видимости в воде подводное измерение находок не производилось. А так как многие части корабля были разрознены, то вся операция заключалась главным образом в их отыскании и подъеме. Сохранилась в целом виде только стенка борта, имевшая 16 м в длину и 2,60 м в ширину, клинкерную обшивку и шпангоуты, расположенные на расстоянии 90 см друг от друга.

При более позднем типологическом исследовании останков корабль был отнесен к периоду с 800 по 1300 г. Однако с большой вероятностью можно утверждать, что это были X—XI вв. Обстоятельства, при которых была обнаружена находка, а также следы пожара указывают на то, что корабль затонул по время нападения на портовое укрепление. "Корабль Хайтхабу" был построен в соответствии с северными традициями, и его можно рассматривать и как военный корабль, и как обычное судно.

Осенью 1978 г. в бухте Хаддебюер-Нор началось строительство шпунтовой стенки, чтобы оградить от воды площадь будущих раскопок. Археологи выбрали этот метод раскопок, так как он великолепно зарекомендовал себя при извлечении останков корабля викингов в Роскилде-фиорде, а также еще и потому, что подлежавшие поднятию части корпуса находились всего лишь на глубине 3,50 м. Шпунтовая стенка огородила останки судна на расстоянии 3 м, и размеры рабочей площади, таким образом, составили 25 х 10 м. Полученная. площадь еще была расширена за счет дополнительных камер, созданных тем же способом, так как наряду с кораблем велись еще раскопки причальных сооружений. Во время предварительных морских сейсмических исследований среди прочих находок был обнаружен колокол, который, как предполагается, был отлит около 800 г. Параллельно с работами по созданию шпунтовой стенки в замке на острове была оборудована центральная археологическая мастерская. В конце

Находки более крупных судов последующего периода были крайне редки. Кроме того, их останки находились в таком плохом состоянии, что не имели существенного значения для науки. Действительно надежные и полные источники в виде чертежей реконструкций, описаний и прежде всего заводских моделей с деталями мы имеем лишь по кораблям, строившимся с середины XVII века.

Груз первого корабля состоял из 30 огромных деталей колонн, которые лежали разрозненно на площади 30×20 м. Корпус корабля был полностью разрушен — как обычно бывает при силь

Ном волнении в мелких водах. Исследование груза показало, что детали принадлежали 16 или более гранитным колоннам. Очевидно, они были непосредственно взяты из каменоломни или принадлежали какому-то разрушенному зданию, так как удалось абсолютно точно установить, что разбиты они были еще до погрузки на корабль. Этот груз весом 131,5 т, видимо, перевозил корабль длиной от 30 до 40 м и, как говорят фрагменты гончарных изделий, затонул в позднеримский период.

Неподалеку от "корабля с колоннами" Никосом Кателиасом было обнаружено четыре готовых гранитных саркофага. Находившиеся рядом балластовые камни свидетельствовали о том, что это было все, что осталось от корабля, чей корпус был изъеден червями и разрушен волнами. Там же найденный стеклянный сосуд позволяет заключить, что корабль затонул во II или III в. н. э.

Изображения на саркофагах были только намечены, детали полностью еще не были высечены. Это означает, что в каменоломнях делалась только "грубая работа". Высечение цветов и листьев — обычно саркофаги украшались рельефным изображением гирлянд – делалось мастером на месте назначения.

Результаты исследования грузов обоих кораблей представили довольно большой интерес для ученых, занимающихся вопросами римской торговли мрамором. Неожиданно был найден ответ на вопросы, остававшиеся до сих пор не выясненными. Ибо еще незадолго до начала проведения измерительных работ в этом месте работавший в Риме эксперт по вопросам торговли мрамором в Древнем Риме Джон Ворд-Пекинс заявил следующее: "Дошедшие до нас литературные источники, надписи, каменоломни и хранилища мрамора, а также сами здания хоть и дают важные сведения об этом значительном виде торговли, однако много важных деталей мы сможем узнать лишь при исследовании морских перевозок. Например, нам известно, что большое количество товаров, таких, как

Мраморные колонны и саркофаги, грузилось на корабли в полуготовом виде. Но были ли стандартизованы размеры мраморных колонн? Были ли уже готовы рельефы и украшения аттических саркофагов перед их отправкой? Перевозились ли капители и цоколи когда-нибудь в неотделанном виде? Какие породы мрамора подбирались для отправки на корабле? Это лишь некоторые вопросы, на которые, возможно, дадут ответ местоположение и результаты исследований грузов затонувших кораблей. И наоборот, останки судов, перевозивших мрамор, могли бы стать основными источниками информации об античном торговом судоходстве и его маршрутах, так как места добычи мрамора почти все известны, а рынок, который им снабжался, был весьма специфическим".

Все описанные до сих пор раскопки затонувших кораблей касались исключительно морских судов. Однако подводные археологические исследования не исключали также небольшие античные суда – малокаботажные, портовые и речные. Так, например, во время раскопок, продолжавшихся в период с 1957 по 1960 г. возле Фьюмичино, в бывшем порту, было обследовано семь судов, рыбачьих лодок, портовых барок и речных транспортов, относящихся к периоду с III по V в. н. э. Самое крупное из этих судов имело в длину 18,7 и в ширину 6,6 м.

ЛОНДОН

Корабли аналогичных размеров находили возле Марселя, у острова Эльба и в Темзе — прямо в центре Лондона. Три найденных в Лондоне корабля были для историков особенно интересными: первое судно было обнаружено в 1910 г. при строительстве Кантри-Холла между железнодорожным мостом Че-ринг-Кросс и мостом Вестминстер на южном берегу Темзы. Останки этого корабля находятся сегодня в Лондоне в музее. Корабль относится к концу III в.,

Английская корона не только мирилась с таким положением, но и всячески поощряла его, потому что в конечном итоге она находилась с Испанией в состоянии войны, а действия пиратов были в первую очередь направлены на овладение испанскими галионами, перевозившими сокровища. Наглядным подтверждением этого было получение пиратским предводителем Гарри Морганом дворянства, более того, он даже был назначен губернатором Ямайки.

При его правлении Порт-Ройал в семидесятых годах XVII в. достиг расцвета. Специалисты считают, что оборот наличных денег по отношению к количеству жителей в Порт-Ройале был намного больше, чем в Лондоне. Однако период расцвета города пороков окончился внезапно: 7 июня 1692 г., незадолго до полудня, раздались три сильных подземных толчка, за которыми быстро последовала мощная волна прилива. В течение всего лишь нескольких минут девять десятых города, имевшего около 2000 зданий, оказалось под водой. Сегодня о затопленном городе напоминает лишь небольшая рыбацкая деревня…

Уже на следующий день начали спасение золота и серебра. Это делалось с помощью примитивных средств, и поэтому успех оказался весьма скромным. Вообще же операции по извлечению ценностей из Порт-Ройаля продолжались столетия. В период 1956—1959 гг. обследованием затопленного пиратского города занимался Эдвин А. Линк. Жена Линка следующим образом описывала свое разочарование первыми результатами: "К нашему удивлению, в том месте, где когда-то стояли дома, на глубине от шести до двенадцати метров мы обнаружили только плоское илистое дно, на котором не было ни малейшего возвышения, которое указывало бы на контуры старинного городского сооружения. Когда вблизи Черч-Бикона мы стали раскапывать дно небольшим багром, то первые следы затопленного города обнаружили лишь на глубине 1,5 м. На их присутствие указывала лишь

Едва заметная неровность, и их очертания были отмечены коралловой дамбой".

В 1959 г. Линк возвращается на "Сиа Дивер", корабле, специально построенном для проведения подводных археологических исследований, в Порт-Ройал для обследования старой пиратской цитадели. С помощью эхолотных измерений помощники Линка вначале изготовили временную карту. После этого Линк выбрал три объекта: форт Джеймс, зда-ние-кухню и магазин корабельного снаряжения. Аквалангистами, а также с помощью пневматического эжектора на поверхность были извлечены сотни предметов из меди, латуни, цинка, железа, стекла и глины. Наибольший интерес вызвали золотые часы. Когда после очистки Линк открыл крышку, он заметил на внутренней стороне выгравированную надпись: Поль Блондель. Кораллы разрушили металлические стрелки, однако циферблат сохранился. Для более подробного исследования часы были отправлены в лондонский Музей науки и техники. Вскоре стало известно, что часы были изготовлены в 1686 г. амстердамским мастером Полем Блонделем и что механизм остановился в 11 час 43 мин. Так, через 267 лет было определено точное время тогдашнего землетрясения. Когда Линк докидал место раскопок, у него уже была составлена довольно хорошая карта Порт-Ройаля. Он обнаружил форт и таверну и сделал большое количество интересных находок, которые свидетельствовали о необходимости продолжения работ.

В Д965 г. правительство Ямайки поручило морскому археологу Роберту Ф. Марксу возглавить дальнейшие исследования. До этого Маркс участвовал в обследовании нескольких жертвенных колодцев городов майя, останков многочисленных кораблей, затонувших в Карибском море и у побережья Испании. Директор основанного Кипом Вагнером общества "Реал Эйт К" (Общество восьми реалов) Сателайт Бич имел опыт по раскопкам сокровищ в Центральной Америке. Первые четыре месяца 1966 г.

Маркс использовал для усовершенствования карты Порт-Ройаля, изготовленной Линком. В этой связи он пишет: "…место находки составляет 140 ООО кв. м, глубина колеблется от одного до 20 м. Однако около 70% этой площади находится на глубинах менее 10 м., Морское дно покрыто слоем мягкого ила толщиной до 1 м, за исключением тех мест, где имеется сильная концентрация кораллов. Состав грунтовых отложений весьма различен. В среднем он выглядит следующим образом: под илом на глубине от одного до 1,8 м находится отложение затвердевшего ила и куски отмерших кораллов. Под этим слоем находится отложение, состоящее приблизительно из 70% черного песка и 30% крупнозернистой гальки…"

Общества и переходом к рабовладельческому способу производства и в период с середины VIII по середину VI в. до н. э. достигает наивысшей точки своего расцвета, в конечном итоге привела к созданию значительного числа городов-государств, которые располагаются от Кавказского побережья до Испании. А заселение берегов Черного моря произошло лишь в VII в. до н. э. и являлось почти исключительно делом выходцев города Милета. Около 650 г. до н. э. они смело вошли в страшное, "негостеприимное море", которое скоро стали называть "гостеприимным". Возникало одно поселение за другим. Важнейшим из них являлись: Синопа и Трапезунд на южном берегу; Томы, Истрия, Каллатис, Одесс и Месембрия на западе; на севере прежде всего следует отметить Тиру в устье Днепра и Ольвию на Буге, напротив устья Днепра; Феодосию и Пантикапей в Крыму, на востоке — Диоскуриаду. У каждого из этих городов была богатая история, которая часто оканчивалась полным разрушением в результате войн, пожаров, землетрясений…

Свидетельства тогдашней греческой культуры мы находим сегодня во всех археологических музеях, расположенных вдоль Черноморского побережья, — городские стены, гробницы, останки зданий и другие культурные достояния напоминают нам о создателях этих городов.

На протяжении десятилетий эти места являются полем обширной деятельности историков, а после изобретения аквалангов широкой сферой исследования стало также и морское дно.

В течение десяти лет институтом Археологии АН СССР совместно с историческим факультетом Московского университета регулярно проводились подводные археологические экспедиции с

Подводно-археологическая экспедиция Института археологии АН СССР 1964 г. у Донузлава. На корабле экспедиции среди водолазов слева направо вверху археолог Т. В. Блаватская, начальник экспедиции В. Д. Блаватский; внизу подводные археологи Г. А. Кошеленко (второй) и Б. Г. Петере (третий)

При исследовании останков и последующих раскопках, естественно, были использованы и другие методы: так, например, все место находки было покрыто координатной сеткой, выполненной из пластмассовых трубок. Дважды в день останки фотографировались двумя камерами, которые были укреплены соответственно на конце двухметровой штанги. Съемку производил подводный фотограф. Основными инструментами при раскопках были семь пневмоэжекторов. С помощью этих приборов мы освободили находки от основной массы песка и ила. Так же как и при наземных раскопках, "тонкая работа" проводилась с помощью небольших ручных инструментов, правда лишь с тем различием, что аквалангисты не копали, а сметали песок.

В результате работы этой экспедиции было доказано, что тогдашние купцы одновременно торговали различными товарами. Десять типов амфор соответственно указывали на наличие промежуточного порта. Из 404 поднятых амфор 343 принадлежали острову Родос – предположительно они содержали родос-ское вино, пользовавшееся большим спросом в Древней Греции и Древнем Риме. 8 типов амфор, по всей вероятности, служили для хранения дорожного провианта или редких товаров, так как эти амфоры были представлены в очень незначительном количестве. Происхождение десятого типа следует приписать острову Самосу. Что перевозилось в этих сосудах — установить не удалось. Внутри корпуса корабля лежала целая гора миндаля — около 10 ООО штук. Первоначально миндаль был уложен в мешки, которые за 2200 лет, разумеется, разложились. Зернышки миндаля также сгнили, а оболочка пережила оба тысячелетия.

Следующим предметом торговли были квадратные и прямоугольные жернова — соответственно два камня составляли мельницу. Процесс помола с помощью таких жерновов был довольно прост: в верхний камень, имевший V-образную форму, сыпалось зерно. Через канавку это зерно попадало между двумя камнями, и в результате трения зерна превращались в муку.

Керамические осколки, которые лежали в передней и задней части – перед основным грузом и за ним, — позволили сделать вывод о существовании раздельных "кают" в носовой и кормовой частях корабля. Так как все кружки были найдены в носовой части, следует предположить, что здесь находился запас питьевой воды для команды. Кухонная и столовая посуда была сконцентрирована в кормовой части: простые, покрытые черной глазурью тарелки и чаши, небольшие сосуды и кувшины для масла, медный котел, терракотовые поварешки, сита и тигли, деревянная миска и четыре деревянные ложки. Четыре одинаковые кружки, солонки, кувшины для масла и ложки указывают на количество членов команды: минимум четверо моряков, включая капитана. Камбуза на борту не было, вся горячая пища, очевидно, готовилась на берегу. Аквалангисты обнаружили также деталь масляного фонаря.

На корабле не было никаких следов пожара или нападения пиратов, корабль по ночам стоял, навигация у северного побережья была несложной, судно затонуло всего лишь в каком-нибудь километре от защищенной гавани, а непосредственно вблизи от места гибели не было никаких подводных рифов, — это все говорит о том, что небольшое судно потонуло от внезапно налетевшего шторма. Это предположение подтверждается тем фактом, что в момент погружения паруса были зарифлены – свинцовые кольца были сложены на корме в том виде, как они в то время использовались в такелаже. Когда корабль начал тонуть, моряки, вероятно, успели спастись, прихватив личные вещи, ибо из них обнаружено только пять бронзовых монет, бытовая керамика и остатки кожаной сандалии.

От корабля, имевшего прежде в длину 15 м, сохранилось около 10 м. Нос был заострен, корма — притуплённая. На корме, очевидно, находилась галерея. Для постройки корабля использовалась исключительно пиния. О конструкций судна Катцев пишет следующее:. "Корабелы вначале заложили киль и с помощью вспомогательного каркаса собрали внешние доски, соединили их шпунтами и штырями и соответственно закрепили. Затем были вставлены шпангоуты и закреплены медными гвоздями, которые забивались снаружи… на всей сохранившейся части корпуса находилась облицовка из свинца, которая крепилась медными штифтами". Мачта была вынесена далеко вперед.

Этот корабль классического периода был целиком поднят на поверхность, законсервирован и отреставрирован. Датирование, проведенное с помощью С 14, показало, что корабль был построен в 389 г. — 44 г. до н. э., а миндаль был собран в 288 г. — 62 г. до н. э. Таким образом, когда корабль затонул, приблизительно в 306 г. до н. э., ему было не менее 80 лет. О времени трагедии сообщают также пять бронзовых монет Антигона и Деметрия.

"Груз весом в одну тонну состоял из медных инструментов и слитков, являвшихся по сравнению с другими подобными находками самыми крупными и важными, которые были открыты до-классическими археологами", — заключил Георг Басс, один из участников этой экспедиции. Обнаруженные предметы он описал в своем отчете следующим образом:

"40 медных и бронзовых слитков, 27 из которых содержали клейма мастерских, где они были изготовлены. Оружие и бытовые предметы, включая топоры, широкие секиры, мотыги, кирки, лопату, молотки, резцы, ножи, наконечники для копий и стрел, бронзовое зеркало и шило".

Теория t) том, что на борту корабля находился медных дел мастер, подтверждается многими предметами: бронзовым пунсоном, парой каменных

Молотков, имеющих отверстия, плоским камнем, служившим, видимо, наковальней. Были также обнаружены шлифовальные камни. Корабль, без сомнения, принадлежал купцу, так как на его борту было найдено 48 гирь, составивших три полных комплекта: два из них составляли круглые гири с плоскими днищами, так что они были устойчивыми; гири третьего комплекта были похожи на крошечные шарики, сплющенные с одной стороны.

Молотки, шлифовальные камни и гири были найдены в той части корабля, которую ныряльщики назвали "капитанской каютой". Здесь были также обнаружены четыре скарабея и тонко выгравированная печатка из камня для оттисков на глиняных табличках. На печатке были изображены три фигуры, в центре — богиня, на голове которой надета высокая корона. Эта вещь была выполнена в Северной Сирии и на 500 лет старше погибшего корабля. В "каюте" были также найдены единственная на борту лампа и игральные кости. Здесь же находилось большое количество различных керамических сосудов, изготовленных в конце XIII в. до н. э.

Корабль, относящийся ко времени легендарного Одиссея, имевший первоначальную длину около 9 и ширину 2 м, был построен по принципу, который использовался в средневековье при строительстве каравелл, – все это явилось археологической сенсацией. Хотя сохранились лишь некоторые части корабельных досок, можно было определить, что шипы верхних досок точно входили в отверстия досок, расположенных ниже. В трюме, под грузом, для сохранения товаров сухими, находилось несколько вязанок хвороста (эта находка имеет большое значение, так как Гомер в "Одиссее" упоминает о таком хворосте, а переводчики и интерпретаторы всегда сталкивались с трудностями при толковании этого места, так как никто не мог себе представить, для чего при строительстве корабля требовался хворост).

Тельно короткое время кораллы замуровывают корабль. Рыбы-попугаи, которые питаются кораллами, размельчают их в песок, который оседает небольшими кучками, в результате морское дно возле коралловых стеблей имеет некоторые возвышения. Поэтому сегодня останки многих кораблей находятся на морском дне, часто они оказываются даже покрытыми коралловыми рифами весом в несколько тонн. Тому, кто хочет поднять испанские сокровища у Сильвер-Банк, придется удалить целые коралловые горы и песчаные валы, а в ряде случаев потребуется применить взрывы.

Именно этим методом и пользуются многие кладоискатели. Взрывы на морском дне разрывают коралловые блоки и облегчают поиски золота и серебра.

Хотя Кусто и обнаружил в районе рифов Сильвер-Банк пушки, части кораблей, якоря и фарфор, однако груженный сокровищами галион "Nuestra senora de la Concepcion" ему найти не удалось.

Многие ученые рассматривают такие действия с неодобрением. И не только потому, что при таком грубом способе полностью уничтожаются останки кораблей — от этого страдают также морские фауна и флора.

Другими районами, которые посещают охотники за сокровищами, являются побережье Флориды, Багамские острова, Мексиканский залив, а также воды Кубы. Район Центральной Америки является для искателей кладов настоящим раем. Погоня за испанским золотом влечет сюда ученых, авантюристов и предпринимателей, которые чуют здесь прибыльное дело.

Практика американских кладоиска-тельских фирм, которые прежде всего были образованы во Флориде, совершенно иная. Поиски сокровищ они превратили в коммерческое предприятие: это

Во время погружений за сокровищами в Карибском море была обнаружена и эта астролябия, которой когда-то пользовались на испанском корабле

Профессионалы, которые точно считают и сбывают свои находки через лучшие аукционы и фирмы, торгующие антиквариатом. Одним из самых удачливых охотников за сокровищами является Кип Вагнер, чья фирма занимается поднятием на поверхность золота и серебра со дна Карибского моря.

Действия Вагнера являются усовершенствованным ограблением останков затонувших кораблей. Предприниматель из небольшого города Себастьяна в штате Флорида начал свою поисковую деятельность с помощью миноискателя времен второй мировой войны. Сегодня под его началом работают группы обученных водолазов, он располагает новыми приборами и инструментами, прежде всего

20-метровая стрела, использовавшаяся при раскопках у Гран Конглуэ

20-метровая стрела, использовавшаяся при раскопках у Гран Конглуэ

Музея древностей Фернанда Бенуа, ответственного за данную провинцию, на 42-метровой глубине были проведены раскопки затонувшего римского корабля, груженного амфорами и керамикой и обнаруженного за два года до этого.

Работы у Гран Конглуэ особенно интересовали специалистов: ведь уже при предварительном обследовании выяснилось, что здесь находился самый древний из обнаруженных до сих пор морских кораблей. Именно это стало основной причиной того, что французский исследователь изменил свои планы, отправился на "Калипсо" к неприветливым скалам Гран Конглуэ, стал там на якорь и вместе со своим экипижем начал работы по извлечению покоившихся в морской глубине культурных ценностей.

Первая фаза работы протекала обычным методом. Кусто описывает это следующим образом: "В лаборатории "Калипсо" мы повесили на стену план затонувшего корабля, на который нанесли места наиболее важных й характерных находок. Чтобы избежать путаницы, а также для удобства работы мы произвольно обозначили останки: корма и нос, правый и левый борт, после чего приступили к раскопкам. Вначале аквалангисты поднимали амфоры, которые отделялись от грунта просто руками,— за первые десять дней было поднято триста сосудов. Кроме того, им пришлось убирать камни и разбитый фаянс. Этот период пробного прощупывания длился дольше, чем мы рассчитывали. Это было вызвано тем, что серия необычных для этого времени года мистралей все время относила "Калипсо" от острова. Кроме того, мы совершили серьезную тактическую ошибку: вместо того чтобы начать систематические раскопки на корме, а затем постепенно проникать вниз, мы стали копать по всей площади корабельного могильника и таким образом смазали археологическую картину. Эту ошибку мы исправили, а вот с мистралем сделать ничего не смогли…"

На втором этапе работ "Калипсо" уже не было. Подводникам и археологам

Нужны были другое пристанище и рабочая платформа для генератора, компрессоров, силовой установки для пневмо-эжектора, который — после пробного использования при раскопках у Махдии и Антикиферы — получил здесь при подводных работах широкое распространение. Строительство базы создало проблемы, перед которыми люди Кусто готовы были капитулировать. Однако, как часто случается в подобных ситуациях, трудности были устранены максимально простым способом. Археологов посетил командующий южным участком французской армии генерал Молле. Осмотрев "Калипсо", он пришел в восторг от этой работы и пообещал скорую помощь. На следующий день к месту работы прибыло подразделение военных саперов, которые у подножия острова соорудили платформу для компрессора, установили в скалах 20-метровую подъемную стрелу, зацементировали ее и закрепили стальными тросами и, наконец, поставили еще металлический барак для жилья, после чего новый лагерь экспедиции, названный "Порт Калипсо", мог отпраздновать свое открытие.

Теперь работы по раскопкам корабля, правда с перерывами, связанными с неблагоприятными периодами года, велись планомерно дальше, пока наконец в 1960 г. не обнажился киль корабля. Находки, которые были обнаружены за эти восемь лет, исчислялись тысячами. Наиболее важными из них были амфоры двух типов – всего на поверхность было поднято 1700 целых амфор – и 137 предметов простой столовой посуды различной формы. Вес поднятого груза составил приблизительно 110т— предположительно в свое время корабль имел на борту около 3000 амфор. Обычная пустая амфора, служившая в древности сосудом для перевозки грузов, весила в пределах от 15 до 20 кг и вмещала до 30 л.

Один гип амфор — заостренный книзу, с длинным горлом, по краю которого изображены буквы SES с символическим изображением трезубца или якоря напоминал по форме сосуды, обнаруженные у Альбенги; другие же амфоры были чисто греческого происхождения: выпуклое, заостренное книзу тело, короткое горло и красиво оформленные ручки.

Щения о других подводных находках, обнаруживаемых на лигурийском побережье. Но должно было пройти еще около двух десятилетий, прежде чем профессор Нино Ламболья, ученый, отвечавший за археологические исследования в этом районе, вместе с несколькими ныряльщиками отправился к месту, указанному рыбаком,-к востоку от небольшого острова Галлинария, чтобы узнать, что же это за амфоры находятся на морском дне. Водолазы подтвердили его предположение о том, что это был груз какого-то корабля, и сообщили, что сохранились даже останки судна. Ламболья безуспешно пытался заполучить для намеченных им раскопок на морском дне спортсменов-подводников:

Статуэтки, обнаруженные возле Махдии

Статуэтки, обнаруженные возле Махдии

Они либо предпочитали хобби — морскую охоту, либо искали сокровища — они ведь слышали о несметных богатствах, которые якобы собрал фашистский диктатор Муссолини и затопил в море. Поэтому не удивительно, что спортсмены-ныряльщики оказались глухи к предложению Ламболья, ибо, по их представлениям, это были всего лишь какие-то подводные археологические работы! А так как у итальянского правительства в то время не было средств для финансирования подводных раскопок, то ученый установил связь с итальянским спасательным обществом "Сорима". Общество, ставшее известным благодаря тому, что оно подняло на поверхность золото с корабля "Египет", предложило Ламболья бесплатное сотрудничество. В феврале 1950 г. над местом находки появилось спасательное судно "Ар-тильо II". Водолазы, спустившиеся на глубину 42 м, стали переправлять оттуда с помощью транспортирующего троса множество амфор. В них к моменту катастрофы наряду с маслом, зерном и вином находился и лесной орех. Сосуды, в которых находились орехи, были закрыты только сосновыми шишками, так как перевозка такого товара не требовала герметической пробки. Аквалангисты сообщили, что груз, расположенный на дне, занимает площадь длиной в 30 м и шириной от 8 до 10 м. После того как подводники подали наверх большое число амфор, с "Артильо И" на дно опустили наблюдательную камеру "Галеации", в которой находился наблюдатель, руководивший по телефону работой огромного ковша. Этот ковш вгрызался в холм, поглощал деревянные части, кувшины, металлическую облицовку, выдавая ежедневно на поверхность около сотни амфор. В результате такой работы останки затонувшего корабля пришли в весьма плачевное состояние. Так эта 15-дневная операция по извлечению находок явилась для подводной археологии одновременно и победой и поражением.

В Альбенге скопились сокровища,

Поднятые со дна моря: 1700 амфор, 728 из которых были целыми, свинцовый якорный шток, свинцовый рог фигуры, украшавшей судно, кафель, облицовывавший каюты, три бронзовых шлема (такие носили легионеры I в. до н. э.), разъеденных морской водой, жернова, глазурованная посуда и много других мелких вещей, о назначении которых ученые ломают себе головы еще и сегодня. Все эти находки поместили в палаццо Пелосо-Сеполла, который превратился в музей древнеримского судоходства. Проведенные в последующие годы работы по датированию показали, что судно, имевшее 35 м в длину и 12 м в ширину, было построено в период между 80 и 60 гг. до н. э. и погибло вскоре после постройки. По обнаруженным деревянным частям видно, что доски были соединены друг с другом с помощью пазов и дюпелей (как впоследствии у каравелл) и укреплены на шпангоутах с помощью медных гвоздей, забитых в еловые пробки. Так же как и корабли, обнаруженные в озере Неми, корпус судна имел тонкую свинцовую обшивку – под ней находилась просмоленная прокладка из шерстяного волокна.

"Фронтенак" затонул ночью 25 декабря 1678 г. в результате сильного шторма, разразившегося на озере Онтарио. Это было первое кораблекрушение на Великих озерах. Год спустя затонул только что построенный "Гриффон". До сих пор все попытки обнаружить "Фронтенак" не имели успеха. В озере Гурон были обнаружены останки корпуса судна, и предполагается, что это останки "Гриффона". В конце семидесятых годов XVII в. индейцы прогнали французов с Великих озер и у форта Фронтенак (сегодняшний Кингстон) потопили оставшиеся французские корабли. Вплоть до строительства британского судна "Мичиган" в 1763 г.

Первым парусным кораблем на Великих озерах был "Гриффон", построенный в 1679 г. (с гравюры из публичной библиотеки Детройта)

Первым парусным кораблем на Великих озерах был "Гриффон", построенный в 1679 г. (с гравюры из публичной библиотеки Детройта)

В современных источниках нет ссылок на другие корабли, стоявшие на Великих озерах. Наличие кораблей в этом районе в указанный период доказано обнаружением останков двух судов в озере Эри возле Эри и Буффало: среди останков первого судна были обнаружены монеты, отчеканенные в 1698 г., второй корабль французского происхождения и был отнесен к первому десятилетию XVIII в.

В 1958 г. были обнаружены останки "Галифакса", построенного англичанами в 1756 г. в Освего на озере Онтарио. Это был двухмачтовый корабль с прямыми парусами и гафельным парусом, расположенным за грот-мачтой1. Киль и шпангоуты были выполнены из дуба, соединены дюбелями и внутри и снаружи обшиты толстыми дубовыми досками. Среди найденных предметов были обувь, украшения, монеты, курительные трубки, ножи, канаты, бочки и пуговицы. Через 10 лет на 10-метровой глубине в озере Чемплейн случайно были обнаружены две бронзовые пушки. При более позднем обследовании дна озера аквалангисты не обнаружили останков судна, зато нашли пушки, мушкеты, шпаги, инструменты и мушкетные пули — очевидно, все это выбросили французы, уходя от преследовавших их англичан. Французы намеревались позднее поднять

Дорогостоящие орудия и отметили это место якорями. Однако пушки оказались поднятыми на поверхность лишь 200 лет спустя. При этом аквалангистов удивила неожиданная находка: ствол одной из пушек оказался закрыт пробкой. В результате этого был защищен от воды заряд — четыре мушкетных пули в мешке с порохом и сверх этого пушечное ядро. Таким образом, впервые было обнаружено заряженное орудие, относящееся к такому раннему периоду.

В последней трети XVIII в. на озере Чемплейн крейсировали два враждебных флота: американский, состоявший из двух галионов, двух шлюпов, трех галер и восьми гундело, и английский — в составе фрегата, двух галионов, одного гундело, одного радо, двух канонерок и четырех лодок. В октябре 1776 г. оба флота погибли в битве при Валькур-Исланд. Позднее останки американского флота были подняты со дна озера.

Особый интерес представляют останки "Филадельфии", поднятые в тридцатые годы капитаном Л. Ф. Хэгглондом. Корабль, представлявший собой гундело, сегодня реставрирован и находится в Смитсоновском институте в Вашингтоне. Это 17-метровое судно, похожее на шлюп с одной мачтой и прямыми парусами.

Тут же взялись за дело, подняли то, что можно было поднять без особого труда, и стали продавать эти произведения искусства из-под полы.

Когда Альфред Мерлин, директор тунисского музея древностей, узнал о том, что на рынке предлагают для продажи настоящие произведения греческого искусства, он заинтересовался их происхождением. Вместе с ученым Саломоном Рейнаком – тогда самым влиятельным исследователем классической древности — он мобилизовал общественность, арендовал у французского военно-мор-ского флота спасательное судно "Циклоп", собрал необходимый капитал и снарядил подводную экспедицию.

И опять произведения искусства доставали со дна моря простые ныряльщики, и опять археологам была отведена при этом более или менее пассивная роль. Как и во время раскопок у Анти-киферы, главным здесь было любой ценой сохранить при подъеме найденные предметы, а это влекло за собой отказ от научной работы непосредственно на месте находки. Все же по сравнению с Антикиферой здесь был существенный прогресс: всей операцией руководили выдающиеся ученые А. Мерлин и Л. По-инсот прямо на месте. Когда Рейнак увидел первые результаты, он воскликнул: "После Геркуланума и Помпеи ничто подобное не открывалось перед человеческим взором".

Почти все бронзовые скульптуры сохранились великолепно. Так как большинство мраморных скульптур было покрыто песком и илом, то моллюски не причинили им никакого вреда. Водолазы обнаружили великолепный мраморный сосуд для приготовления вина, тяжеловесные подсвечники, искусно выполненные карнизы с рельефами, а также большое количество бюстов и статуй: например, Диониса, бога вина и веселья, его сатиров; Афродиты, богини любви и красоты; Артемиды, богини охоты и луны; Афины, девственной богини города Афины; Зевса-сына и посланца богов Гермеса, а также бога врачевания Асклепия и его дочери Гигии. На бронзовых гермах Диониса имелась сигнатура известного мастера эллинистского периода Боефа Халкедонского.

Ружением "Вазы". Ведь теперь было доказано, что сообщения о затонувших роскошных старинных кораблях не всегда оказываются вымыслом. Возле Гете-борга началось настоящее соревнование двух групп подводников: каждой хотелось найти "Санкту Софию". Было известно, что корабль был построен после 1624 г. Даниелем Синклером в Аарене на Лолланде (Дания) и в 1627 г. вышел в свое первое плавание. "Санкта София" была самым крупным кораблем, построенным в то время в Дании. На корабле, имевшем 70 пушек, служило 244 моряка. В 1634 г. корабль посетил один французский дипломат и следующим образом описал его: "На верхней палубе стоят пушки под открытым небом, на второй палубе я насчитал 20 пушек. На нижней палубе находятся остальные пушки. Жилое помещение имеет четыре этажа. На верхнем этаже помещается штурман, на втором — капитан, на третьем — адмиралы и король. Нижний этаж служит кладовой".

Во время нападения на Гетеборг в мае 1645 г. стоявший на якоре у города датский флот был захвачен ураганом. "Санкта София" и три других корабля затонули.

И вот на этом месте появился шведский полковник Ханс Альбрехт фон Трейлебен и поднял на поверхность с датского адмиральского корабля 26 пушек. Это было еще до начала работ по спасению "Вазы". Девять лет обе группы аквалангистов "Посейдон" и "Весткюс-тен Дюкарклуб" в различных местах искали корабль — так как существовали две теории о месте нахождения его останков.

Однаищы входивший во вторую группу исследователей Деннис Остерлунд на 28-метровой глубине обнаружил несколько бронзовых пушек. Надпись "Кристь-ян IV божьей милостью" и год 1629, обнаруженные на стволах, явно свидетельствовали о принадлежности орудий к искомому кораблю. Так закончилось соревнование обеих групп и началось совместное исследование останков под

"Фула Губбен". Схема раскопок, изготовленная шведскими спортсменами-подводниками, помогла ученым провести типологические сравнения с останками судна, обнаруженного у финского побережья возле Борете

"Фула Губбен". Схема раскопок, изготовленная шведскими спортсменами-подводниками, помогла ученым провести типологические сравнения с останками судна, обнаруженного у финского побережья возле Борете

Руководством гетеборгского музея судоходства. Туда же попали и поднятые позднее пушки, пушечные ядра, блоки, керамическая посуда и др. Этому музею были также переданы четыре пушки, десятки ядер, несколько котлов для варки пищи, бутылки, керамические горшки и чаши, принадлежавшие "Ловисе Ульрике". Корабль был обнаружен подводником из Мальме Гуннаром Олссо-ном и позднее более точно обследован

Подводной группой "Дельфины" по заданию гетеборгского музея судоходства. Археологи-любители ознакомились также с архивными материалами, так что вскоре им стала известна биография "Ловисы Ульрики".

Корабль был построен в 1757 г. в Стокгольме на верфи Лотсакс под руководством X. Зольберга и Г. Кирмана. Спустя 6 лет после спуска на воду этот внушительный корабль купила Ост-Индекая компания. "Ловиса Ульрика" была переоборудована под торговый корабль. Судно, имевшее теперь 147 футов (3 фута = 1 м) в длину, 39 футов в ширину, 19,5 футов в глубину и весившее 389 свара ластов (1 свара ласт = 2450 кг), под командованием капитана Маттиаса Хоме-ра 16 декабря 1760 г. отправилось в Кантон (Китай). Затем последовали еще три плавания на Дальний Восток. Нов 1789г. государство купило "Ловису Ульрику", и она вновь стала военным кораблем. Переоборудование судна на этот раз происходило на гетеборгской верфи "Гамла варвет" (Старая верфь). Как указывается в источниках, пушки были приняты на борт на верфи "Ныя варвет" (Новая верфь). Но по пути туда, возле "Легендарной мели", корабль сел на грунт и пробыл в % таком положении 11 дней, пока вновь не обрел плавучесть. Вскоре "Лойиса Ульрика" была полностью оснащена. Имея на борту 50 пушек, под командованием полковника Энескьелда она стала флагманским кораблем "Флота Западного побережья", в состав которого входили следующие суда: "Беллона" (46 пушек), "Диана" (40 пушек), "Ассистанс" (16 пушек), "Провединс" (16 пушек), "Лондон" (18 пушек), а также захваченный русский корабль, названный "Килдуин" (44 пушки).

Мануфактурная пломба из свинца, найденная в 1967 г. в реке Баундери

Анализ этих источников — с привлечем нием находок, полученных во время наземных раскопок, – дает относительно полную историческую картину того времени. Хотя больше не приходится ожидать сенсаций, однако археологи не сидят сложа руки. С одной стороны, необходимо выяснить много нюансов, касающихся периода открывателей и последующих столетий. С другой стороны, одна треть всех пресноводных озер в США — искусственные, и их количество с каждым годом увеличивается, так что ученые должны концентрировать свое внимание на районах, которые в будущем подвергнутся затоплению. Несмотря на интенсивную археологическую работу, интересные в археологическом отношении места одно за другим исчезают под водйй, в результате чего возникла необходимость распространить дополнительные исследования и на территории, оказавшиеся под водой: ученые либо прибегали к помощи подводников, либо сами становились водолазами. И то, что они занимались изучением не только искусственных водоемов, но и естественных рек и озер, вполне оправданно. Этот период археологических исследований относится к началу шестидесятых годов, т. е. к моменту, когда на побережье с помошью самых современных средств уже были обследованы останки затонувших кораблей и полным ходом шла подготовка к крупнейшим раскопкам у Ясси-Ада возле побережья Турции, организованным Пенсильванским университетом.

Археолог Дональд П. Джевел был, видимо, первым американским ученым, который с помощью акваланга начал заниматься исследованием во внутренних водах остатков культур индейцев Калифорнии. В 1960 г. д-р Е. В. Дэвис, который подробно занимался историей торговли мехами, организовал подводные экспедиции к местам, где предположительно потерпели крушение каноэ торговцев мехами. Одно из таких мест было обнаружено у порогов Хорзетэйл возле озера Саганага. Там было найдено 17 медных котлов, которые были потеряны во время несчастного случая 200 лет тому назад. В следующем году аквалангисты Дэвиса на том же самом "меховом маршруте" обнаружили новое место: пороги реки Бэсвуд. Здесь было найдено 35 топоров из кованого железа, 24 резца, копья, жемчужины, наперстки, пуговицы, свинцовый сурик, кремни для высечения огня, набор ножей, металлическая курительная трубка, ожерелье, точила, около 1000 мушкетных пуль, свинец для пуль и кремни для мушкетных замков. Успех экспедиций д-ра Дэвиса привел к тому, что в последующие годы музей провинции Онтарио и историческое общество штата Миннесота начали совместное исследование на границе США и Канады. До 1966 г. ученые ограничивались лишь систематическим обследованием порогов рек и водопадов вдоль главного маршрута торговцев мехами.

Параллельно с этим другая рабочая группа анализировала старые дневники и журналы и обнаружила около 60 сообщений о крушениях лодок. В 1966 г. ученые сконцентрировали свое внимание на одном злополучном месте, указанном в документах: возле Портеж-де-И’Исле Александр Хенри 9 августа 1800 г. потерял каноэ, одного человека и 5 тюков товара. Уже через полчаса поисков подводники сделали первые находки: желез

Однажды ночью подошли англичане и датчане — 30 часов кипел бой. В ход пошли сабли, пистолеты, ружья, кипящая смола и раскаленные ядра. В итоге в битве за золото было потоплено 24 корабля. Двадцать пятый — им оказался самый крупный из испанских галионов — был в качестве приза под командованием адмирала Клодесли Шоувелла отправлен в Англию. Сразу же после выхода из бухты корабль наскочил на риф и затонул на глубине 33 м.

Попытки кладоискателей завладеть ценностями потопленных галионов начались непосредственно после окончания сражения — под огнем испанских береговых батарей английские моряки подняли на поверхность добычу на общую сумму 5 миллионов фунтов стерлингов. Спустя 25 лет попытку достать сокровища предприняли французы, однако она оказалась безуспешной, так же как и вторая в 1748 г. В 1825 г. на месте гибели судов появился капитан Диксон со своим бригом "Интерпрайс", поднял серебро и уплыл. Через десять лет после него безуспешную попытку совершили испанцы. В 1858 г. испанское правительство выдало Дэвиду Лангланду концессию на проведение спасательных работ сроком на десять лет. Правда, в корабельных останках он ничего не нашел, но сумел составить себе состояние за счет затонувших золотых сокровищ — он дважды продал концессию. Проводившиеся затем до 1870 г. попытки поднять сокровища стоили жизни многим авантюристам.

Всего было предпринято 70 попыток поднять затонувшие ценности, тем не менее, по мнению экспертов, большая часть затонувших сокровищ еще покоится на дне бухты Виго.

Видимо, из этого исходил американский спортсмен-подводник Джон Поттер, который в период 1958—1960 гг. для основательного исследования этого вопроса организовал научное общество "Атлантик Сальвейдж К" ЛТД" (Американское общество по спасению затонувших судов), объединив в нем коллег-спортсменов, специалистов-техников и кредитодателей. Это общество впервые серьезно и продуманно осуществляло поиски конкретных галионов; однако Поттеру и его коллегам успех также не улыбнулся.

Те ценности, которые находятся в музеях золотых сокровищ Мексики, Колумбии и Перу, являются лишь слабым отблеском высокого искусства золотых и серебряных дел мастеров Америки доколумбового периода. Между 1503 и 1660 гг. с нового континента в Севилью было отправлено морем 185 т золота, 1600 т серебра, однако не все это было получено в результате переплавки произведений искусства. Большая часть была добыта на золотых приисках и в серебряных рудниках, в частности в руднике возле Потоси в сегодняшней Боливии. Вопреки инструкциям испанской короны большое количество сокровищ тайно попадало в другие страны, часть его так никогда не достигла своего места назначения. На протяжении столетий на дне всех океанов оказались несметные ценности в чревах погибших кораблей, перевозивших сокровища, награбленные не только в Центральной Америке. Большинство мест гибели кораблей не известны и будут открыты лишь благодаря случаю, часть точцо зафиксирована на старинных картах и в архивах, но тем не менее до последнего времени считалась недоступной из-за местных условий. Лишь с помощью самых современных научных и технических средств и благодаря тщательной подготовке таких операций сейчас постепенно удается подни

Мать на поверхность золото и серебро, ювелирные изделия и произведения искусства, которые считались навеки утраченными. При этом расходуются весьма значительные денежные средства…

Помпа непрерывного действия одного из кораблей, обнаруженного в озере Неми

Ми Крит и Кифера, натолкнулись на расстоянии 20 м от берега, на глубине 60 м на останки античного судна, груженного произведениями искусства, попорченными морской водой. Судя по размерам подводного холма, первоначальная длина корабля, очевидно, составляла около 30 м, а ширина — 10 м. Большая часть затонувших культурных ценностей была поднята на поверхность (хотя, к сожалению, и без соответствующей научной оценки). Только предметы этой находки занимают в Афинском национальном музее длинную галерею. К числу круп: ных бронзовых предметов относятся неполные части скульптурной группы, состоящей из пяти или шести мужских фигур. Поврежденные свинцовые цоколи свидетельствуют, что эти произведения искусства были сорваны со своих каменных постаментов во время разграбления какой-то святыни. Жемчужину коллекции составляют две великолепные бронзовые статуэтки эпохи Перикла. Однако лучшей бронзовой фигурой является эфеб — атлет Антикиферы. Скуль

Птура высотой 1,94 м изображает нагого юношу, вместо зрачков у него вставлены драгоценные камни. Искусствоведы не пришли к точному заключению о том, кого изображает эта фигура: Персея, Париса или Гермеса; они согласились с названием "Атлет". Однако несомненно, что статую создал Лисипп, придворный скульптор Александра Македонского. Мраморные скульптуры (двадцать пять фигур и групп) сильно изъедены моллюсками. Они являются копиями, изготовленными на продажу, и на 300 -400 лет моложе бронзовых фигур. Это обстоятельство вновь приковывает наше внимание к кораблю. Нет сомнения в том, что он плыл из Пирея в Рим с захваченными трофеями. Это плавание состоялось в одно из последних десятилетий перед началом нашей эры.

Во время работ по поднятию груза роль ученых при подводных работах оказалась пассивной. В то время для археологов важнее всего было^ поднять античные ценности на поверхность. Поэтому понятно, что эти работы не дали

Часть астролябии, найденной возле Антикиферы и ее реконструкция

Тех результатов, которых можно достичь с помощью технических средств, которыми мы располагаем сегодня. Кроме того, водолазы совершили много ошибок, Так, например, они не имели представления о ценности некоторых предметов и отбрасывали их просто как ненужные — все это позднее отрицательно сказалось при анализе памятника.

После того как все бронзовые и мраморные скульптуры были подняты на поверхность, подводники обследовали ил, покрывавший нижнюю часть останков. При этом они обнаружили совершенно другие предметы: плоскую черепицу и простую кухонную посуду, красивые стеклянные миски голубого и коричневого цвета, составленные частично из цветной мозаики и большей частью оказавшиеся невредимыми. Была обнаружена красивая золотая брошь с изображением Эрота, держащего лиру, украшенная мелким жемчугом. Остальные предметы, не подлежавшие идентификации, были сложены отдельными группами и отправлены в запасники Национального музея в Афинах.

Приблизительно через год после окончания работ по извлечению находок молодой археолог Валерию Стаис (племянник тогдашнего министра по культовым вопросам Спири-дона Стаиса, руководившего работами по поднятию находок) начал исследовать кучу металлических кусков, которые предположительно составляли какую-то статую. Он обратил внимание на то, что в лопнувшем при высыхании коме, покрытом известняком, обнаружились какие-то детали из сильно попорченной бронзы, напоминавшие часовой механизм. При более подробном изучении оказалось, что это был механизм, который, по его мнению, мог быть либо часами, либо навигационным прибором. Части этой находки содержали астрономические надписи на древнегреческом языке. Однако никто не стал подробнее заниматься исследованием этой находки. В последующие годы были обнаружены более интересные находки, чем поднятые в Антикифере, и найденные останки корабля, с точки зрения искусствоведов, стали все больше терять свое значение. Они оставались забытыми в течение пятидесяти двух лет, пока весной 1953 г. это место не посетил Жак Ив Кусто.

Английскому физику и математику д-ру Дереку де Солла Прайсу посчастливилось в 1958 г. подробнее исследовать бесформенный ком с бронзовыми деталями. Четыре крупных узла и несколько фрагментов этого предмета подверглись очистке, проводимой музейными работниками на протяжении пятидесяти лет. На основе этих частей он сумел реконструировать этот прибор на бумаге и описать его следующим образом: "Когда он был новым, он выглядел как механизм старинных кабинетных часов: латунные колесики в деревянном ящике, снабженном тремя циферблатами. Передний циферблат имел закрепленную шкалу с передвижным контактным кольцом, показывавшим месяцы. Обе шкалы были отградуированы. Стрелка, связанная с внутренним механизмом, указывала заглавные буквы, которые соответствовали остальным буквам, выгравированным на пластине, закрепленной на одной из дверок корпуса. Эти буквы

Швеции, но и отдаст императрице на ее милость плененного ненавистного шведского короля. На русском корабле было уже подготовлено помещение для коронованного пленника — с такой уверенностью ожидали падения Густава III.

В скалистой бухте, называемой Свен-сксунд, расположена группа небольших островов, а по направлению к Луизе — порт Аспо. Нассау намеревался направить свой удар на пролив Аспо. Он даже не стал дожидаться обещанного подкрепления (пушечных шлюпов), ибо совсем недавно собранный шведский флот состоял из 190 кораблей, а под его командованием находилось 230 судов.

"Утром, около 10 часов, под сильным неприятельским огнем Нассау приблизился к шведам. С обеих сторон непрерывно стреляли орудия. Когда Нассау заметил, что его положение начало ухудшаться, он попытался одержать победу с помощью своего превосходства в судах и приказал двинуть свой флот вперед. В результате этого в узком пространстве скопилось такое количество кораблей, которое исключало маневрирование, Густав, заметивший эту ошибку, приказал выдвинуть свои тяжелые корабли, которые обрушили на русских огонь тяжелых орудий. Вскоре изменился ветер, начался ураган, затруднивший отход русским кораблям. Небольшие суда стали беспорядочно отходить, крупные суда расстреливались или переворачивались от шторма. То, к чему стремился Нассау – уничтожить вражеский флот,—сделал Густав. Сражение в Свенсксунде — Руотсинсалми было решающим сражением этой войны. Шведы захватили 55 кораблей, 40 судов погибли в волнах".

Такое или подобные сообщения современников о гибели кораблей постоянно побуждают заинтересованных спортсменов-подводников к целенаправленным

В наше время вряд ли найдется еще место (в пределах определенных глубин) на доступных участках берегов европейских морей, которое не было бы обследовано подводниками еще несколько десятилетий назад. И если, несмотря на это, сегодня мы еще находим останки затонувших кораблей, пушки, гончарные изделия или остатки строений, то это лишь потому, что до последнего времени "не имеющими никакой ценности" вещами никто не интересовался.

В настоящее время существуют группы спортсменов-подводников, которые тесно сотрудничают с музеями, университетами и другими научными учреждениями. Сделаны тысячи открытий, однако лишь немногие из них приобрели всеобщую известность.

Полагалось до того, как на арену выступила подводная археология. Хотя потери кораблей были в то время, по всей вероятности, довольно многочисленными, но большими были и надежды купцов на прибыль в случае, если корабль достигнет места назначения: так, например, 30-литровая амфора с вином в Марселе приравнивалась к стоимости раба. Поэтому нет ничего удивительного в том, что корабли сильно перегружали. На главной палубе судна возвышались вертикально расположенные амфоры, которые стояли по два-три слоя один над другим. Для их конической формы это было самое удобное положение. Если груженный таким образом корабль попадал в бурю, он вряд ли мог держаться своего курса. Если же беспомощное судно оказывалось вблизи рифов, то его конец был предрешен. Каждый корабль погибал по-разному. Но будущее у кораблей, оказавшихся на морском дне, было одинаковым: со всех сторон к ним устремлялись морские обитатели, чтобы завладеть ими. • В пустых глиняных сосудах селились мурены и головоногие; раковины, коралловые полипы, морские звезды прилипали с внешней стороны. Время накрывало останки целыми поколениями планктона и умерших полипов, постепенно такой могильный холм округлялся. Кора-бельные черви разрушали дерево, в то время как они съедали шпангоуты, холм все рос и внутренняя часть корпуса оставалась в сохранности. Однако ничто не могло разъесть амфоры и другие сосуды, изготовленные из глины. Приборы и части корабля, выполненные из бронзы, также мало подвергались окислению… Корабль в конце концов становился цитаделью рыб, центром морской жизни, представленной в разнообразной форме. Холм покрывался ковром из яр-

Дошедшие до нас изображения дают нам картину римского корабля

Дошедшие до нас изображения дают нам картину римского корабля

Коокрашенных водорослей, желтых губок и качающихся красных горгонов.

Сотни таких останков были локализованы в начале нашего столетия, а особенно с начала 40-х гг., и частично исследованы в бассейне Средиземного моря. Благодаря результатам этих исследований, опираясь на дошедшие до нас изображения на сосудах, древнюю литературу, а также другие источники, мы имеем сегодня ясную картину судостроения и судоходства в классической древностиJ. Тогдашние торговые корабли были построены неплохо. Ахтерштевень такого судна напоминал но форме ахтерштевень прибалтийского рыболовного катера, а форштевень имел изящные формы. Соотношение длины и ширины у

23 июня 1503 г. во время своего четвертого, и последнего, плавания Колумб, чтобы избежать катастрофы, приказал посадить на грунт у северного побережья Ямайки два своих корабля — "Капитано" и "Сантьяго", изъеденных червями и имевших течь. Это произошло вблизи залива Святой Анны. Роберт Маркс, который, в частности, временно руководил также раскопками Порт-Ройала, обнаружил останки двух кораблей. Первые признаки указывали на то, что он нашел оба корабля Колумба. Если это подтвердится, то находка имела бы огромнейшее историческое значение, ибо

Золотой дублон империал (восемь эскудо) с отчеканенной надписью: "Филипп V Божьей милостью 1714°, обнаруженный среди останков корабля в Карибском море

Золотой дублон империал (восемь эскудо) с отчеканенной надписью: "Филипп V Божьей милостью 1714°, обнаруженный среди останков корабля в Карибском море

Она дала бы нам ценную информацию о судостроении XV-XVIbb., т. е. того периода, о котором мы мало знаем.

Корабли Колумба по нашим сегодняшним масштабам были настоящими ореховыми скорлупками. Например, флагманский корабль "Санта Мария" имел в длину 25 м, он пересекал Атлантику за 35 дней.

В последующий период такие корабли оказались слишком малыми для перевозки сокровищ из Нового Света в Испанию и вооруженных воинов, необходимых для защиты драгоценного груза.

Поэтому стали строить более крупные и более тяжелые корабли — талионы". Это были четырехмачтовики с четырехугольными парусами, и для пересечения Атлантики им требовалось от 50 до 60 дней. Но около 1530 г. враги Испании стали настолько сильны, что трансатлантические торговые флоты были вынуждены сопровождать вооруженные экс-корты: был создан так называемый "Серебряный флот". Однако от бушевавших в Карибском море и Мексиканском заливе — в особенности осенью — опасных тропических бурь защиты все же не было. Первая катастрофа флота в этих водах разыгралась в 1553 г., т. е. всего лишь 17 лет спустя после выпуска монеты города Мехико и введения регулярной системы контроля и обложения налогами благородных металлов. Разыгравшийся шторм отбросил флот к песчаному побережью нынешнего Техаса. Там недавно был обнаружен один из этих кораблей. Аквалангисты нашли большие серебряные пластины, небольшой золотой слиток, распятие, цепной вертлюг4 ручной ковки, арбалеты и астролябию. Эта находка может иметь очень большое значение, если подтвердится, что найденное судно входило в состав флота, потерпевшего крушение в 1553 г. Так, наряду с расширением наших сведений о введенной уже тогда системе контроля и обложения налогами благородных металлов мы сможем получить аутентичную картину о конструкции, вооружении, оснащении и грузе испанских кораблей, осуществлявших торговлю с Новым Светом. А если на месте трагедии будут обнаружены пушки, то мы сможем узнать, как были в целом оснащены корабли Колумба, так как за тот небольшой период вооружение испанских кораблей, видимо, не изменилось.

Кроме действия волн и морской фауны, которые сравнительно быстро могут разрушить затонувшее судно и его груз, имеются еще и другие силы, помогающие этому разруше

Нию. Так, соленая морская вода оказывает сильно корродирующее действие на большинство металлов. Поэтому можно сказать, что затонувшее судно, имеющее предметы из различных металлов, представляет собой гигантскую батарею. Морская вода служит электролитом, а металлы образуют аноды и катоды. Между различными металлами создается электрическое напряжение, и разрушение металлов, выступающих в роли катодов, непрерывно прогрессирует.

Как же ведут себя различные материалы в море? Чугун превращается в окись железа, кованое железо длительное время реагирует подобно чугуну, медь и медные сплавы сильно корродируют, латунь реагирует по-разному (чем массивнее материал, тем лучше он со-

Любая находка, независимо от размеров, перед консервацией должна быть тщательно очищена

Любая находка, независимо от размеров, перед консервацией должна быть тщательно очищена

Противляется), серебро легко превращается в сульфиды и хлориды серебра, в результате чего образуется характерная черная масса; чистое золото не подвергается электрохимическому воздействию; твердый цинк, используемый для изготовления бытовых предметов (цинковые сплавы с различными составами), ведет себя неодинаково; наконец, свинец в твердом виде окисляется лишь поверхностно. Наряду с фактором морской воды у подводного археолога имеется еще целый ряд других проблем: большое количество находок, которые относительно быстро извлекаются, а также размеры некоторых из них. Рассмотрим в качестве примера консервацию шведского военного корабля "Ваза", поднятого на поверхность в 1961 г.

Однако культурные напластования городов затапливались водой не только на побережьях…

Амфоры предназначались только для транспортировки товаров потребителю.

На месте назначения порожний сосуд разбивали, а обломки выбрасывали. Таким образом, продолжительность жизни амфор была чрезвычайно малой, и лишь немногим из них, видимо, удалось прожить десятилетие. У некоторых амфор отбивали лишь горло, а сами сосуды использовались как урны. Такие простые захоронения можно увидеть сегодня, например, на старинном кладбище, принадлежащем римскому порту Остия, наряду с великолепными склепами состоятельных граждан. Амфоры также использовали в качестве дренажных труб (у них предварительно отбивали острые концы дна и вставляли один сосуд в другой). В Карфагене тысячи амфор были наполнены песком и из них сложена подпорная стена крепости. Это лишь некоторые примеры "дальнейшего использования" амфор.

Таким образом, амфоры представляли собой сосуды, которые нельзя было вновь использовать для отправки: из-за большого веса их не имело смысла возвращать как тару, а товара, которым можно было бы их заполнить и отправить назад, не находилось. Именно эта короткая продолжительность жизни амфор составляет их археологическую ценность, так как они служат исследователю в качестве определителя времени. При их помощи можно получить ответы на три основных вопроса: когда они находились в употреблении, какой цели они служили и где они были изготовлены? Около восьмидесяти лет назад немецкий археолог Генрих Дрессель уже занимался изучением надписей, которые были собраны в Риме и окрестностях с амфор, ламп, посуды и других бытовых предметов. В изданном в 1899 г. XV томе научного труда "Корпус инскриптионум латинарум" Дрессель объединил несколько тысяч надписей, а также к таблицам добавил формы сосудов, на которых он прочитал эти надписи. Одна из этих таблиц посвящена амфорам. В ней приведены 45 амфор, которые расположены хронологически и в соответствии с содержанием.

У сосудов, на которых были имена консулов, Дрессель смог также определить их возраст. Ведь с самого раннего периода в Риме назначались два правителя (консулы), которые на один год облекались одинаковыми полномочиями. Возник обычай обозначать именами правящих консулов год их правления. Хотя Дрессель не учел такие важные группы, как греческие и греко-римские амфоры, его труд в целом может быть использован и сегодня, так как он служит постоянной основой для совершенствования обзорных амфорных таблиц. Хотя мы и находим различные неточности в работе Дресселя, мы не должны забывать о том, что результаты подводной археологии появились лишь несколько десятилетий спустя и в области изучения амфор подводная археология находится по сравнению с наземными раскопками в более выгодном положении: ведь наземная археология обнаруживает амфоры довольно редко, во время же погружений под воду находятся не только целые куски, но, как правило, постоянно обнаруживается большое количество целых амфор.

Поэтому естественно, что различные ученые все чаще описывают амфоры и даже публикуют обзорные таблицы. Правда, такие сообщения касаются преимущественно находок, сделанных во время совершенно конкретных раскопок, проводимых с определенной целью. Так сложилась своеобразная ситуация, при которой мы хотя и имеем весьма содержательные обзорные таблицы (например, Бона, Лешке, Юнце, Мана, Ламболья, Бенуа и Паскаля), но подробного каталога, охватывающего все найденные и научно оцененные амфоры, однако, еще не существует. Классификация амфор при помощи сравнительного метода является, таким образом, весьма сложной, потому что для этого необходимо привлечение большого количества письменных источников.

Лучшее подразделение римских амфор периода республики несомненно принадлежит Ламболья. Он поделил, в

Клейма на амфорах дают сведения об изготовителях и месте производства. 1 – Фасос; 2 – Синопа; 3 – Гераклея; 4 – Херсонес; 5а и 56 – Родос; 6 – Книд

Частности, форму Дресселя 1 на формы 1А и1Б и охарактеризовал их следующим образом:

Для поиска погибших кораблей также используется телевизионная система. В водонепроницаемом корпусе, предназначенном для буксирования, жестко закрепляется камера и с помощью буксирного кабеля опускается в воду с кормы корабля, пока на экране приемника не покажется изображение морского дна. Однако при буксировании необходимо следить за тем, чтобы расстояние от камеры до морского дна постоянно было таким, чтобы дно четко просматривалось на экране. Иногда в мутной воде телевизионная система "видит" лучше и дальше, чем человеческий глаз, так как она является более чувствительной к свету и, кроме того, можно регулировать контрастность в приемнике. Но подводная телевизионная система имеет также и недостатки. Так, например, невозможно произвести замеры определенных предметов на экране, так как в результате качки судна, естественно, изменяется расстояние между объектом и камерой, а тем самым и соотношения величин изображения. Кроме того, изображение увиденных объектов довольно быстро вновь исчезает, так как судно не может быть мгновенно остановлено. И наконец, область поиска ограниченна, так как жестко закрепленная камера не пригодна к панорамированию и поэтому охватывает лишь определенный сектор обзора.

Дальнейшим развитием этой системы являются небольшие буксируемые подводные аппараты. Они могут быть либо открытыми — так называемые аквапланы – или, подобно подводной лодке, иметь закрытый корпус. Акваплан является для аквалангиста довольно простым вспомогательным средством. Подводник лежит в торпедообразном корпусе из металла или пластмассы, может сам в определенном отношении регулировать высоту и направление, а при необходимости и обслуживать буксируемую телевизионную камеру. Второй тип буксируемых подводных аппаратов может принимать на борт обычно не более двух человек. Тут также существуют различные типы аппаратов. В этом отношении представляет интерес американский аппарат "Таувейн", использовавшийся в Средиземном море. Этот подводный аппарат с прочным корпусом внешне выглядит как капсулы первых спутников. От космической капсулы его отличает наличие специальных плоскостей. "Таувейн" может взять на борт лишь одного акванавта, который одновременно является и наблюдателем. Сидя в аппарате, он имеет полный обзор через плексигласовый иллюминатор высотой 10 см. С помощью, расположенных по бокам колес акванавт имеет возможность устанавливать лопасти пропеллера для движения в прямом или обратном направлении. Давление воздуха внутри

"Таувейна" равно атмосферному. Воздух с помощью компрессоров, работающих от батарей, циркулирует через емкости, содержащие поглотители (для удаления выдыхаемой окиси углерода). Расходуемый акванавтом кислород регулярно пополняется за счет нового притока.

С помощью "Таувейна" было обследовано морское дно на глубине 90 м. Капсула буксировалась на нейлоновом тросе длиной около 330 м. Параллельно с тросом проходил телефонный кабель, обеспечивавший связь между акванавтом и судном-буксировщиком. Чтобы не подвергать "Таувейн" опасности столкновения с крупными подводными препятствиями, морское дно с буксировщика прощупывалось эхолотом. Поскольку капсула находилась сзади корабля и была удалена от него на расстояние около 200 м, имелось достаточно времени, чггобы обойти опасные препятствия. Преимущество этой системы по отношению к отдельно буксируемой телекамере налицо: при том же буксировании был обследован больший участок и, кроме того, оператор, находясь непосредственно на месте обследования, не сталкивался ни с какими трудностями в результате изменения размеров изображения. Однако имелись также и недостатки. Вес капсулы составлял не менее 800 кг, ее обслуживание было значительно дороже. Кроме того, в мутной воде акванавт не мог видеть так далеко, как телекамера. И в конечном итоге исследователь в значительной степени подвергался риску, ибо, несмотря на эхолотное прощупывание, возможность аварии принципиально не исключалась. Позднее, с учетом опыта, полученного при использовании "Таувейна", та же группа археологов использовала для телевизионной передачи также и аппарат "Ашера".

Базисное судно – это не всегда исследовательский корабль, оборудованный по последнему слову техники. Тип корабля зависит от характера раскопок, расстояния от берега, продолжительности экспедиции и от имеющихся финансовых

Средств. При небольших раскопках, которые почти всегда проводятся в прибрежной зоне, лучше всего использовать катер или рабочий плот, потому что, как правило, большая часть оборудования находится на береговом складе. Для крупных же экспедиций требуется корабль со специальным оборудованием. Наряду с обычными помещениями для жилья и отдыха такой корабль прежде всего должен иметь помещение для хранения аквалангов, стеллажи для оборудования аквалангистов, помещение для сушки костюмов, небольшую лабораторию (которую также смогли бы использовать и фотографы). Кроме того, на таком судне должно быть помещение для проведения чертежно-графических работ, гидравлический кран грузоподъемностью до трех тонн; кормовая часть должна быть свободной от всякого рода приборов, чтобы на ней можно было сортировать предметы, извлеченные с помощью системы грунтососа, а также производить очистку наиболее крупных находок и их предварительную обработку перед консервацией; необходимо также предусмотреть помещение для хранения различного инвентаря, необходимого для проведения раскопок: подъемных баллонов, проволочных корзин для поднятия находок, маркировочных буев, измерительных приборов. И наконец, место на палубе для установки компрессора.

В последнее время на местах археологических раскопок все чаще можно увидеть современные приборы. Это металлические детекторы, приборы для измерения электрического сопротивления, с помощью которых можно проследить очертания каменных стен, расположенных под землей, а также магнитометры, которые сейчас используются также подводными археологами для определения местонахождения предметов, скрытых под морским дном. Таким образом, археологи уже давно научились работать не только в земле или под землей, но также и под водой…

КАРТОГРАФИЧЕСКАЯ И ФОТОГРАФИЧЕСКАЯ СЪЕМКА МЕСТА НАХОДКИ

Первой заповедью для археолога является обмер места находки, так как результаты такого обмера дают основу для дальнейшей научной оценки. Археологи, стремящиеся перенести свои^тради-ционные методы работы также и под воду, сталкиваются с трудностями, которые в определенной степени объясняются небольшим количеством времени, которым они располагают для пребывания под водой. Рабочие средства, обычные для наземных раскопок, можно перенести и под воду, а методы работы в принципе также одинаковы. Однако сама работа под водой, часто по техническим и медицинским причинам, ограниченна по времени. Если наземный археолог на своей площадке может работать целыми днями в течение, скажем, полугода, то условия работы подводного исследователя выглядят совершенно иначе: штормовое море или плохая видимость в воде – а это не так уж редко — не раз срывали уже запланированное погружение. Кроме того, подводный археолог перед погружением должен точно определить, какие функции будут выполнять его помощники на морском дне, ибо, учитывая тот небольшой отрезок времени, которое отводится для работы на глубине, нужно исключить любое недоразумение, могущее возникнуть в процессе работы. Известно, что время пребывания на глубине 35 м составляет всего лишь двадцать минут, и, чтобы не подвергать опасности свое здоровье, на такую глубину можно погружаться не более двух раз в день. Подводная техника в последние годы сделала заметные успехи. Были сконструированы и построены инструменты и приборы, которые значительно облегчают труд водолаза и одновременно обеспечивают большую точность и производительность его работ. Правда, день, когда комфорт и неограниченное время подводных работ станут обычным явлением для археолога, видимо, наступит нескоро.

Один из ранних методов систематического картографирования места подводной находки состоял в том, что на очень небольшом расстоянии от дна натягивалась сетка. Эта сетка состояла из одинаковых квадратов размером не более двух метров и для лучшей видимости изготавливалась из желтых пластмассовых полос. Иногда для изготовления такой сетки использовались также стальные нити. Но так как они причиняли повреждения рукам и костюмам аквалангистов, то для

Сетка натягивается строго горизонтально над местом находки изготовления сеток все больше стали прибегать к использованию прочных лент из искусственного материала.

Натягивать сетку над местом находки следовало весьма точно, и этот процесс отнимал довольно много времени. Вымеренная заранее по диагонали квадрата медная проволока обеспечивала получение квадратов правильной формы. Кроме того, всю сетку нужно было натягивать строго горизонтально, чтобы при последующих замерах высоты все значения были бы одинаковыми. Это так называемое выравнивание сетки довольно просто осуществлялось с помощью описанного ниже измерительного метода с использованием воздушного шланга. Как только сетка оказывалась натянутой по всем правилам, больше ничто не мешало картографированию места находки. Аквалангисты, оснащенные измерительной планкой, специальной доской для записей, снабженной уменьшенным в масштабе планшетом и жирным грифелем, плавали над самой сеткой и фиксировали положение каждой отдельной находки в квадратах планшета. Аналогичным было и фотографирование места находки: подводный фотограф, находясь на одинаковом расстоянии от сетки, производил соответствующие снимки каждого помеченного участка. Как только были изготовлены фотографии, из отдельных снимков монтировали общую картину места раскопок. Это было весьма сложным делом и для дальнейшей оценки не представляло большой ценности, так как доминировали неточности. Зарисовка или фотографирование всех деталей происходит не только до начала, но и через регулярные промежутки времени также и во время раскопок. Разумеется, подобные методы работы можно было использовать только в случае небольших площадей находок. Группа археологов музея штата Пенсильвания, работая с 1961 по 1964 г. у побережья Турции на глубине 30 – 45 м, коренным образом улучшила известные до того времени способы измерений. В первую очередь обычную сетку заме

Нили каркасом из пластмассовых и металлических труб. Преимущество этой системы состояло в том, что она была удобна в обращении, ее можно было изменять и дополнять по принципу школьного конструктора. Например, при неровном дне ее можно было делать ступенчатой и для фотографирования снабжать специальными вышками. Серьезным недостатком было то, что для установки и нивелирования каркаса на большой глубине нескольким аквалангистам требовалось несколько недель.

Примечательны разделы, где четко и ясно излагаются сложные методы и технические приемы проведения подводных работ. Здесь и подводно-картографичес-кие и подв одно-фотографические исследования объектов, различные сложные приборы для их поиска, раскопок, фиксации и извлечения на поверхность. Все это знакомит широкий круг читателей с постановкой и проведением этих исследований за рубежом.

Известно, что немалых успехов достигли подводные исследователи в консервации извлеченных из воды находок. Ведь прежде, чем поднимать на поверхность пролежавшие под водой столетия древние корабли и отдельные вещи, необходимо всесторонне продумать и обеспечить надежные способы их сохранения. При этом сразу же возникает множество сложных проблем, которые могут быть решены только при всестороннем содружестве археологов с инженерами, физиками и химиками.

Интересно излагаются автором описания исследований античных кораблей. Ведь подводная археология на дне морей Средиземноморского бассейна смогла "увидеть" остатки довольно хорошо сохранившихся деревянных кораблей антич

Ного времени, построенных десятки столетий тому назад. Эти корабли были археологами детально изучены, в результате чего стали известны их конструкция, способы постройки и перевозимый ими груз. И наконец, работы по изучению античных кораблей в Италии на озере Неми закончились их извлечением, со дна водоема и установкой в специально построенном для этого музее.